Ассистенты

Уильямс Робин Линн

Пробиваюсь сквозь толпу любопытных соседей, фотографов и телерепортеров с блокнотами, микрофонами и диктофонами. Высоко в небе кружат вертолеты местных новостных каналов.

Журналистка в желто-розовом костюме говорит в камеру:

— Я стою у дома актрисы Виктории Раш. Через полчаса здесь состоится ее пресс-конференция. Сведения о причине этого события поступают самые противоречивые, мы сообщим вам детали, как только получим информацию. А пока ходят слухи о том, что браку Виктории с Лорном Хендерсоном пришел конец. Полицейским Лос-Анджелеса хорошо знаком

этот особняк стоимостью в несколько миллионов долларов, поскольку их неоднократно вызывали сюда для разрешения домашних конфликтов.

Протискиваюсь к воротам, где мне преграждают путь четыре охранника из «Вестек». Неподалеку стоят двое полицейских, курят и заигрывают с бойкой репортершей. В этот момент один из вертолетов, принадлежащий испанской радиостанции, опускается очень низко, лопасти неистово вращаются и вызывают настоящую бурю: бейсболки, штативы от камер и бумага кружатся в потоках воздуха. Люди с проклятиями пригибаются, а один из полицейских бежит к машине за мегафоном.

— Внимание! Вы опустились слишком низко и нарушаете спокойствие! — кричит он. — Немедленно улетайте!

Вертолет закладывает крутой вираж и исчезает, а толпа снова начинает бурлить. Делаю шаг вперед.

— Чем могу помочь? — спрашивает меня один из охранников.

— Я здесь работаю.

— Конечно, малышка. А теперь отойди.

— Я ассистентка Виктории. Свяжитесь с домом. Несколько репортеров услышали мои слова и спешат к нам.

— Вы знаете, что произошло? — спрашивает меня серьезный парень в очках.

— Нет, сэр, не знаю. — Я снова поворачиваюсь к охраннику: — Пожалуйста, мне действительно необходимо попасть внутрь.

— Отойди, — рявкает он. — Больше не буду повторять.

Манеры этого охранника напомнили мне Билли Фентона — хозяина «Мотеля 6», расположенного сразу на выезде из Шугарленда. Два-три раза в неделю он приходил в «Старбакс», вынимал стеклянный глаз и пугал им людей. Но однажды уронил его на пол, и глаз разлетелся на мелкие осколки. У Билли не было денег на новый протез, поэтому ему приходилось носить черную повязку, как пирату, благослови его Господь!

Безуспешно пытаюсь дозвониться в дом. Набираю номер Микаэлы. Но она не берет трубку. Потом какой-то парень бьет меня по голове большим меховым микрофоном и даже не извиняется. Гневно смотрю на него, но он невозмутимо продолжает проталкиваться к воротам.

Подбегает толстая дама, потная, с красным лицом. На ней футболка с надписью «Юниверсал студиос», а в руках карта звездного неба, на которой отмечена звезда, названная в честь Виктории.

— Что происходит? — пыхтит она, снимает темные очки и вытирает их о футболку. — Я приехала из Кантона, это в Огайо. Я постоянная поклонница Виктории.

— Она по-прежнему красива, — отвечает пожилой мужчина в спортивных шелковых шортах.

Кто-то ему возражает:

— Если она сделает еще одну подтяжку, то глаз не будет видно.

Клянусь, некоторые люди ведут себя так низко!

ГРИФФИН

Никак не могу понять, зачем Микаэле эти постоянные нелепые переодевания.

Ее зубы и очки настолько театральны, что она могла бы вместе с Джеки Мэсон играть главную роль в «Кэтскиллс». Ей повезло, что в Голливуде каждый сосредоточен на собственной персоне, иначе ее уловку давно бы уже раскрыли.

Мы сидим в гостиной Виктории, Джонни вышагивает перед нами.

— Ты не в курсе, что все это значит? — обращается он к Микаэле.

— Нет.

— Но ты ведь работаешь у этой женщины, разве не так? — машет он руками. — Боже мой! Для чего же Виктория собрала пресс-конференцию?

Может, она хочет рассказать всему миру об огромном мешке с дерьмом — своем менеджере?

— Может, она хочет сообщить всем, что сериал с ее участием закрыт? Или предъявить иск телекомпании за дискриминацию по возрасту? — предполагаю я. — Или…

Глаза Джонни округляются.

— Если она предъявит иск, это станет концом ее карьеры. К ней больше никто не приблизится. Думаю, в любом случае все кончено, и тем более если дело в этом чертовом иске.

— Я не собираюсь обращаться в суд, но спасибо тебе за доверие, — холодно произносит Виктория.

Мы вздрагиваем, когда она входит в комнату в черном шелковом костюме и туфлях из крокодиловой кожи.

— Классно одета, — шепчу я Микаэле.

— Ей сшили этот костюм вчера вечером.

— Похоже, она собирается о чем-то объявить.

Волосы Виктории высоко заколоты. Кажется, она совсем не накрашена, что странно для женщины, посещавшей курс красоты известной визажистки Тэмми Фэй. Кожа на лице Виктории приглушенного бледно-желтого цвета, а на носу сухая и красноватая. Под воспаленными глазами пролегли темные круги.

— Виктория, что происходит? — встает Джон. — Я очень переживаю.

Морщусь от его неискренности и лезу в карман за таблеткой «Тамс» [24] . Я глотаю их сейчас, как мятные пастилки. Покупай я их по рецепту, давно бы уже прослыл наркоманом.

— Если Лорн тебя обидел, клянусь, я заставлю его заплатить за это, — кипятится Джонни.

Виктория присаживается на низкую кушетку.

— Пресса уже собралась?

— Да, — отвечает Джонни.

— Си-эн-эн?

24

«Тамс» — товарный знак нейтрализатора кислотности производства компании «Глаксо-Смитклайн». Выпускается в жевательных таблетках с различными вкусовыми добавками.

Джонни смотрит на меня. Такой суматохи в Брентвуде не было с момента убийства Николь Браун Симпсон.

— Приехали репортеры всех крупных телекомпаний, — киваю я, — а также съемочные группы «Энтертейнменттунайт», «Хард копи» и «Экстра».

— А телешоу «Окно в Голливуд» ? — интересуется Виктория. Не успеваю ответить, как она уже поворачивается к Микаэле: — Где Мэтт?

— Я разбудила его полчаса назад и попросила спуститься.

— Позвони ему снова.

— Конечно. — Микаэла выходит из комнаты и через мгновение возвращается.