Ассистентка
Шрифт:
– Хороший вышел поцелуй, - смеюсь я, спешно натягивая свою футболку и тут же, получаю воспитательный шлепок по заднице.
47
Я просыпаюсь от громкого грохота и звука бьющегося стекла. Приподнявшись на локтях, смотрю на ту половину постели, где засыпал мой Стас — она пуста. Странно, зачем ему понадобилось куда-то вставать посреди ночи... Может быть он что-то случайно разбил на кухне?
Прислушиваюсь к звукам в квартире, до сих пор погруженной во мрак, и краем уха улавливаю крепкие матерные ругательства, доносящиеся со стороны ванной
Как можно скорее поднимаюсь с кровати, замотавшись в шелковую простынь, и на цыпочках направляюсь в ванную. Осторожно приоткрываю дверь в просторное помещение и буквально впадаю в ступор. Не знаю, что я ожидала увидеть, но то, что я вижу перед собой, повергает меня в ужас.
Стас сидит на полу возле огромного джакузи, схватившись за голову и тяжело дышит. По всей комнате разбросаны бутылки с шампунями, вырванный с корнем смеситель и прочая душевая утварь. Возле моих ног лежит разбитый телефон, вперемешку с осколками зеркала и двери стеклянной душевой кабины, а на белоснежной плитке алеют несколько крупных капель крови. Только сейчас замечаю, что по предплечьям мужчины от кистей рук тонкими струйками стекают крошечные ручейки крови.
Испуганно вдыхаю, оглушенная стуком своего сердца, и бегу к мужчине, стараясь не наступить на острые осколки.
– Стас! Что случилось?!
– опускаюсь на колени рядом с Авдеевым и прикасаюсь к его руке.
Мужчина поднимает на меня тяжелый взгляд и я понимаю, что произошло что-то настолько ужасное, что мой сдержанный Стас не смог контролировать эмоции. Сердце сжимается от страха, но я стараюсь взять себя в руки. Я задам ему все интересующие меня вопросы, но сейчас нужно остановить кровотечение из порезанных стеклом рук.
– Где взять перекись? Нужно остановить кровь, - как можно четче и увереннее говорю я, но, к сожалению от волнения, из моего горла вырывается лишь цыплячий писк.
– Не надо, я сам, - хрипло отвечает Стас и поднимается на ноги. Достав из ящика под ванной аптечку, мужчина, не глядя в мою сторону, говорит: - Пойдем в комнату.
Молча следую за ним, а в груди зреет неприятное предчувствие. Снова что-то произошло. Снова ночью, сразу после нашего короткого мига счастья.
Вопреки отказам, я помогаю Стасу обработать порезы и перебинтовать руки. Мы молчим, стараясь не смотреть друг другу в глаза, ведь тогда мне придется придумывать грамотные формулировки вопросов, а Авдееву на них отвечать. Мы оба оттягиваем сложный разговор.
– Спасибо, родная, - неожиданно заключает меня в объятия Стас. Я слышу, как часто бьется его сердце и тело мужчины охватывает сильное напряжение.
– Я должен отъехать. Ключи оставлю тебе, деньги тоже, будь здесь, хорошо?
Заставляю себя поднять взгляд на мужчину и сталкиваюсь с невероятной стеной боли в его глазах. Словно снежная лавина, вместе с леденящим страхом, она вот-вот накроет и меня с головой.
– Куда ты?
– шепчу я, в надежде получить ответ.
– Что произошло?
–
– Там... Лия, все очень плохо...
– на его лице отчетливо читаются все душевные страдания, что он испытывает сейчас и изо всех сил старается удержать в себе, наверное, чтобы не разгромить все вокруг снова.
– У нас труп, - с горечью в голосе говорит Авдеев, а у меня все внутри переворачивается от осознания сказанных слов.
– Кто?
– сглатываю я, в попытках сдержать слезы и унять нервную дрожь.
Авдеев расцепляет руки, выпуская меня из своих теплых объятий, и отходит в стене, прислонившись к ней спиной. Его молчание и выражение лица, искаженное болью, пугает пуще прежнего. Почему он медлит?!
– Кто?!
– повторяю я свой вопрос, а мой голос предательски срывается. Больше всего на свете я боюсь услышать имя друга. Я не переживу, если с Вовой что-то случится...
– Виктор, - выдыхает Стас и сползает вниз по стене, закрывая лицо руками.
– Передоз, черт бы его побрал...
Это неправильно. Жестоко, бесчеловечно, эгоистично, но в первую секунду, когда слышу имя Молотова я испытываю облегчение. На душе становится легко, ведь, значит, что с Хантером все в порядке, он не пострадал. Но вслед за этим облегчением приходит осознание всей тяжести ситуации для Стаса.
Рик... Ему же придется сообщить мужчине, своему лучшему другу, лежащему в больнице, новость о том, что его единственный сын умер в клубе от передоза. Каким бы самовлюбленным говнюком не был Виктор, несмотря на всю мою личную неприязнь, он молодой парень, который просто вляпался в нехорошую историю. Боже, а что теперь будет со Стасом?! Ведь клуб принадлежит ему и...
Нет, нет, нет, я не хочу об этом думать!
Из глаз рвутся на свободу неконтролируемые слезы. Утирая стекающие по щекам капельки, я подхожу и сажусь на пол рядом со Стасом.
– Что теперь, Стас?
– сдавленно спрашиваю я, ощущая как все в груди горит, прожигает от досады и беспомощности.
– Я должен отъехать, будь здесь, - отвечает мужчина и поднимается на ноги.
– Я в клуб, а потом к Рику. Я должен сказать сам... Не знаю как, мать вашу, но это должен сделать я, а не кучка бессердечных полицейских...
– Я поеду с тобой!
– подскакиваю следом за мужчиной на ноги я и бросаюсь к креслу, где перед сном сбросила в кучку свои вещи.
– Нет, - отрезает Стас, надевая джинсы. Игнорирую его отказ и быстро одеваюсь.
– Лия, прошу, останься здесь! Не надо тебе в это лезть, это тебя не касается, - говорит Авдеев, сверля меня коронным черным взглядом.
– Я не буду мешать, честно, но не отталкивай меня, не замыкайся один в своих проблемах, - надеваю кофту и подхожу к Стасу. Упираюсь ладонями в его грудь, не переставая плакать.
– Ты можешь ничего не рассказывать, не объяснять, но, пожалуйста, не отстраняйся от меня!