Ассистентка. Женить ректора
Шрифт:
— Ма… — вздохнула я и поймала её за руку.
Коля им никогда не нравился. А я купилась. Высокий, красивый, взрослый преподаватель. И главное — холостой.
Даром что только-только развёлся и бросил годовалого ребёнка.
Кого это волновало в восемнадцать?
Тогда билет в Египет и коробка конфет казались волшебством. Мы были знакомы месяц, а он уже шептал, что без ума.
И я поверила.
Он стал моим первым. И последним.
Я вздохнула, положив подбородок маме на плечо.
—
— Семёныч звал. Ещё раз отцу звонил. Там и работа, и жилье найдется. С твоим образованием – хоть завучем. Только живи, да радуйся. Что ты вцепилась в эту столицу?
Ох уж этот Семёныч.
У него всё как в сказке — обещает, что квартиру дадут, а по факту максимум — полкомнаты в доме с трещиной по фундаменту.
Но маме не докажешь.
— Далеко очень. Как я вас одних оставлю? — отговорка вырвалась раньше, чем я успела ее обдумать.
— Мы вдвоём. Нам не впервой. А ты что? Ни детей, ни дома. Когда нас не станет – одна останешься. Живи свою жизнь, а не прячься за мою юбку.
Что будет потом, я боялась думать. За душой действительно ничего не было. Будто не жила вовсе.
Родители — с домом. Пусть и стареньким. А я?..
Сказать, что справлюсь? Хотелось.
Но я в этом не уверена.
Зарплата секретаря, которой не хватит даже на комнату в съемной квартире. И всё, больше ничего нет.
Даже квартира, в которой мы живём, по завещанию останется сыну Николая. Он молодой, ему нужнее.
А мы? А я?.. Это никого не волнует.
— Умрём в один день. А если что – Мишенька за тобой присмотрит, — отшучивался муж.
Да уж. В том, что он присмотрит, я не сомневалась. Будет стоять над душой и следить, чтобы лишние трусы не забрала, которые на деньги отца куплены.
Внутри снова стало тошно, а потом я всё-таки это сказала:
— Ладно, мам. Скажи Семенычу, что подумаю. Николай вернётся – поговорим.
Мама даже выдохнула:
— Хорошо, милая. Пойди залей костер у забора и спать. Утро вечера мудренее, — чмокнула меня в волосы и ушла.
Я взяла ведро и побрела к костру.
И всё ещё слышала, как эхом стучит её голос:
— Когда нас не станет – что ты делать будешь?..
Что я могла ответить?
Наверное, ничего.
Но себе, наконец, призналась:
— Хотела бы я начать свою жизнь, ма. Да только время назад не повернешь, и жизнь сначала не начнёшь, — прошептала я и вылила воду на угли.
Видимо, перестаралась.
Дрова зашипели, меня окутал густой едкий дым.
Я судорожно вдохнула и мир вспыхнул белым.
***
Кажется, я задохнулась. Или просто отключилась.
В голове гудело, тело не слушалось. Я поднялась
Стекло? Откуда во дворе стекло?
Пытаясь отдышаться, я встала и… замерла.
Передо мной было зеркало. Или иллюзия зеркала.
Я смотрела в него и видела себя, только лет на двадцать моложе.
Лицо без морщин, губы бантиком, длинные светлые волосы. Старомодное платье с рюшами, как из театрального гардероба.
И главное — взгляд.
В нём была такая же тоска, как у меня.
И опущенные плечи.
В двадцать я такой не была. Это была другая я. Уставшая, потерянная. Как и я сейчас.
— Быстрее, Юлианна! — раздался женский голос, звенящий эхом. — Луна вот-вот уйдёт в другую фазу, и вы обе тут застрянете!
— Она такая старая… — сказали прямо передо мной.
Голос был до боли знаком. Настолько, что я даже кашлять перестала.
Это был мой голос. Или почти мой. Только чище. Мягче.
— Это как вообще?.. Я умерла? — спросила у своего отражения.
— Нет. И я не хочу умирать. Но больше не могу так жить, — грустно сказала девушка.
Она протянула руку.
Я тянулась ответить и вместо стекла коснулась её ладони. Мокрой. Настоящей.
— Жизнь за жизнь. Одна душа, одна кровь, одна судьба, — прозвучало вокруг.
В голове замелькали образы.
Слайды. Кадры. Чужие воспоминания. Или мои?
Нарезка странных лиц, голосов, платьев, свечей.
Потом — холод, будто через руку прошёл ток.
Я моргнула и зеркало исчезло.
Передо мной стояла женщина. Я.
В спортивном костюме, с немного осунувшимся лицом, с усталыми глазами и сомкнутыми губами.
Она могла бы быть красивой, если бы не выражение обреченности.
Я смотрела на себя как на чужую.
И вдруг — пожалела. Захотелось обнять, поддержать.
— Ты ещё ничего, Юляш, — сказала я отражению. — Выспаться, накраситься и больше улыбаться.
Она улыбнулась.
— Не переживай за родителей. Я всегда мечтала о такой семье. Я позабочусь о них, — произнесла другая я, шагнула ближе и провалилась куда-то вниз.
Пол подо мной дрогнул и я полетела следом.
***
Кажется, мы вчера перебрали вишнёвой настойки.
Или так на меня повлиял залитый костёр.
Тихо постанывая, я нащупала тумбочку и попыталась найти телефон. Вместо него задела стакан.
Звон стекла вонзился в череп, как раскаленная спица.
Я чертыхнулась.
Надеюсь, это был не бокал из маминого любимого набора.
— Надо бы доползти до кухни… — прошептала я, с трудом поднимаясь.
— Не нужно никуда ползти. Просто скажите, что вам подать, — раздался рядом женский голос.