Ассистентка Злодея
Шрифт:
Губы, которые, кажется, чуть приблизились.
Но – слишком уж скоро! – Тристан выпустил Эви и отошёл на целый шаг, встряхивая руки так, будто счёл прикосновение к ней оскорбительным.
– Я ничего не лишился. Я уже бывал в твоей деревне. Зачем разводить такую драму?
Он поправил воротник рубашки – отменного качества. Ничего слишком броского, но чёрная кожа штанов и отглаженная чистая рубашка говорили, что у него достаточно денег, чтобы не отказывать себе в удобствах.
– А вам не кажется, что король Бенедикт уже понял, что Тристан Маверин
Как можно быть таким невероятно беспечным и поразительно спокойным?
Он просто стоял и глядел на неё непроницаемыми тёмными глазами.
– Если бы Бенедикт хотел, чтобы его люди искали меня, он не позволял бы развешивать повсюду эти плакаты с фальшивыми именами и непохожими лицами. – Босс показал ей плакат, который она взяла на ярмарке – в какой-то момент он вытащил его из сумки, а она и не заметила.
Эви прикусила губу, чтобы не улыбнуться.
– Не знаю, мне кажется, довольно похоже. Я хотела вставить в рамку.
Злодей не улыбнулся и не изменился в лице.
– Очень забавно, Сэйдж. – Он смял постер и выбросил. – Какую бы игру ни вёл Бенедикт, это игра только для нас двоих. Так что я просто пойду по следу из хлебных крошек, прикинусь дурачком – пусть решит, что победил. – Улыбка у него была зловещая. – А потом раздавлю его.
Где-то над головой пела птичка, не подозревая, какая мелодрама разворачивается внизу.
– Сэр, вас послушать, так свержение всенародно любимого монарха – сущая мелочь, и это настораживает.
– Ну, между мной и королём Бенедиктом есть существенная разница.
– Какая? – осторожно спросила Эви.
– Мне наплевать, любят меня или нет, и я не слежу за тем, правильно ли поступаю. Я погублю душу, если это необходимо, чтобы дела шли как надо, а враги терпели поражение.
Эви показалось или над ним собрались зловещие грозовые тучи?
Она вновь откинулась на дерево, соскользнула наземь и со вздохом опустила голову между колен.
– Я просто не понимаю. Вы уже десять лет творите зло. Тревожите королевство, много лет считаетесь его главным врагом. Почему он только недавно решил внедрить шпиона, чтобы одолеть вас?
– Может быть, я наконец-то стал достаточно существенной помехой, а может, раз уж весь континент знает, что я ужасный жестокий монстр, дражайший король решил, что теперь он подаст публике мою голову на блюде и станет своего рода героем.
Тристан резко опустился на землю рядом с ней, выдрав горсть травы.
– Или десять лет ушло на то, чтобы найти человека, который согласен работать под прикрытием против вас, – предположила Эви. – Человека, который готов рискнуть тем, что рано или поздно вы его раскроете.
Злодей кивнул.
– Кем бы он ни был, у него какой-то особо надёжный способ передавать сведения королю. Я отправил гвардию присмотреть за парой слабых мест, но пока что никто себя не выдал.
«Если только они
– Из-за чего началась эта война? – спросила Эви практически сама у себя. – У меня-то нет симпатий к короне, это понятно. Посмотрите, на кого я работаю. – Она махнула рукой в сторону босса. – Но король Бенедикт нравится людям, его любят. Если верить новостным листкам, он целыми днями спорит в совете по вопросам доступности магического образования для всего королевства. Благодаря ему женщинам вообще разрешено работать. Я слышала, что он подал в совет идею о предоставлении женщинам права вести своё дело. Не то чтобы я говорила, что вы зря на него ополчились, потому что он, очевидно, не остаётся в долгу, но кто начал эту войну? Чем он заслужил такой гнев?
– Однажды наступил мне на ногу. Я так и не оправился, – невозмутимо заявил Тристан.
Эви со смехом покачала головой.
Тристан снова встал и подал ей руку. С лёгкостью поднял Эви и сказал, глядя на тропинку в деревню:
– Мне хотелось бы встретиться с вашим кузнецом – представь меня как своего нанимателя, которому нужен редкий клинок.
У Эви застыла в венах кровь, ноги отказались двигаться.
– С кузнецом? – Руки так тряслись, что пришлось спрятать их в карманы юбки. – Зачем он вам?
– Отто Варсен? – Злодей достал бумажку из кармана. – Блэйд нашёл это имя в нижнем углу драконьего ошейника. Мастера часто подписывают свои изделия. Своего рода реклама: если кому-нибудь понравится вещь, он будет знать, кто её сделал, и может быть, захочет себе такую.
Эви проглотила крупный комок, её ноги наконец согласились работать, и она пошла вслед за боссом по тропинке, ощущая нечто тошнотворное, холодное, склизкое.
– И заказчик ошейника, кем бы он ни был, лично приказал выбить ту надпись, – заключила она. – Или, по крайней мере, кузнецу приплатил кто-то ещё. Может, и наш предатель.
Тристан кивнул.
– Придется проявить изобретательность в разговоре. Нельзя, чтобы он что-нибудь заподозрил насчёт твоей работы и усложнил тебе жизнь в деревне.
Сейчас, когда Эви отчаянно пыталась забыть вещи, которые вот-вот ударят её, как кулак в лицо, этот вопрос казался не самым важным.
– Весьма разумно, сэр.
Эви встречала знакомых, пока они шли по площади, но никто не остановился на пару слов, потому что как раз начались уличные представления.
– Вообще-то я работала у него, – тихо призналась она. – Прямо перед тем, как пришла к вам.
Наверное, он уловил в её голосе нечто такое, потому что настороженно посмотрел на неё:
– Почему ты ушла?
– Не сошлись во мнениях, – беззаботно улыбнулась Эви. Не вынимая рук из глубоких карманов, она деловито устремилась вперёд, желая оставить свои страдания в прошлом и молясь любым богам, сотворившим мир, чтобы эти чувства не довели её до того, что следовало сделать ещё полгода назад: врезать бывшему начальнику кувалдой по башке.
Особенно перед новым начальником. Но злость ещё не утихла, боль ещё пряталась внутри.