Ассистент
Шрифт:
— Даже не подумаю. Зачем?! Нахрена?
— Ну, как видите, шибко умный был Станислав Володимирович, грамотный устный и письменный русский знал, а нам письмо генерал-губернатору требовалось написать. Портовые сооружения не реконструируют уже пятый год, обещали дорогу от Генералолунёвска провести — а не проводят. Мы же… — он снова закашлялся, — не можем…
— Тело. Где тело. Нам нужно будет похоронить его!
Пигмей махнул в сторону костра.
— Тело вашего замечательного ученого мы тоже употребили. Ну, не пропадать же добру… Племя сыток, хоть обычно
Признаться, у меня было желание пристрелить эту мразь на месте. Нет, конечно, его можно было понять. Я уже был слышал много нелестного о местных филиппинских чиновниках, в чём не было ничего удивительного, такое случается со всеми густонаселёнными и отдаленными колониями. Однако решать проблемы столь зверскими методами!
Был и второй вариант. Учитывая, что ценные знания ещё сохраняются в мозгу этого аборигена и могли быть полезны — взять его на борт. Так бы мы решили часть проблем со Снегурочкой. Но даже если бы удалось вылечить — можно ли было бы ему доверять, и не съел бы он кого-то ещё?
В итоге мы просто бросили его умирать. Может, в итоге и нашелся шаман, его подлечивший, хотя счет и шел на минуты. Мы же потратили несколько минут на лечение и на поиски останков Дробышевского вокруг костровища: удалось найти кусочки бороды, фрагменты бедренной кости и моляр верхней челюсти. Остальное, вероятно, либо было уже съедено, либо растащили по округе.
Спустя час с небольшим мы вернулись и отчалили, направившись на север Лусона, к городку Гонзала. Все пребывали в лёгком шоке и трауре, правда, к вечеру собрались с духом и решили, что теперь будем оберегать «груз» на основе тех знаний, что успели нахватать в диалогах с учёным.
18 мая, вторник
Ночевали в Гонзале. Новости по радио по поводу боевых действий на Дальнем востоке продолжали поступать. Локальные бои и стычки флотов проходили по всему Тихому океану, главным образом у наших берегов, но и у дальних — тоже. Несколько портов Мексики блокировали флотилии Луизианы при поддержке Аляски, Боливия, неожиданно также обладающая флотом, покусала японскую колонию Куско, больше знакомую мне как Перу. Лусон, на удивление, все события обошли стороной, и вскоре я понял, почему. Когда мы отплывали из острова, нам повстречался геликоптер, который по радио потребовал, чтобы мы шли южнее — потому как прямо по курсу стояла наша авианосная группировка, прикрывавшая Филиппины с севера.
Но чем дальше мы отплывали от берега, тем больше нарастало чувство, что мы идём по минному полю.
Где-то в глубине души Секатор внутри меня радовался — мне было знакомо, как начинаются мировые войны, и новости по радио отдалённо напоминали именно это. Но для меня пока ещё было слишком рано, да и опыт подсказывал, что это всего лишь кратковременный локальный конфликт, который бывает раз в десятилетие. Я ещё не вошёл в силу, ещё не был готов конкретный план, более того — я ещё даже не разобрался в том, кто мой истинный противник в этом мире.
Конечно,
Хотя, по правде сказать, я всё меньше хотел выполнять свою работу. При всех конфликтах, странностях и несправедливостях — уж больно красивым и интересным был мир с лежащими на соседней койке темнокожими красотками, да и я был прекрасен и молод.
В общем, мы продолжали плыть, чувствуя, что генеральное сражение скоротечного конфликта, а значит и мир — где-то не за горами.
Кто знал, что нам удастся увидеть всё своими глазами.
Глава 19
19 мая, среда
Теперь мы плыли на северо-восток, за гряду островов Нампо, принадлежащих Японии. Море слегка волновалось, но не так страшно, как мы боялись. Весь день играли в карты, смотрели какой-то старый фильм на старом видеоплеере кают-компании. Видео было записано на кристалл, Дементий с ностальгией рассказывал, как у его отца в шестидесятые появился первый плеер с такими кристаллами, и он тоже в детстве смотрел кинофильмы в жутком качестве.
Сид снова рыбачил, поймал здоровенную рыбину, название которой не знал даже Дементий. Самира пыталась общаться с Снегурочкой, нашла в вещах Дробышевского какие-то пометки и записи.
Снова пообщались с Сидом, пока Самира отбыла на кухню готовить всем ужин. По его словам, Амелия всё предложила уже прямым текстом.
— Говорит, я намёков не понимаю, или чего. А я всё сразу понял, говорю — понял, но разница в сословиях.
— А она чего?
— Она вообще взбесилась, говорит, что сейчас двадцать первый век, и подобные пережитки давно в прошлом, все дворянки уже сто лет как спят с крепостными безо всякого осуждения. И давай рубашку мне расстёгивать…
— И ты сдержался?! — изобразил я удивление с уважением.
На самом деле, в крепости убеждений моего камердинера я не сомневался.
— Ага. Мне кажется… что это всё её ещё больше заводит. Я её говорю — Амис и Петер неженатые, контрактного сословия, куда лучше меня, если уж так надо…
— И она…
— Говорит, расистка, не любит смугляшей, и, говорит, старые сильно, а ей молодые парни нравятся. Ещё сказала, барь, что если она не со мной перепихнётся, то придётся тебя охомутать, ты ей тоже понравился.
— Ха, ну и угроза! Мда уж, горячая барышня. Ну, пересиди у меня.
После, когда Самира вернулась, мы все трое долго беседовали за жизнь, ювелирно обходя тему моих отношений с Аллой. Однако одной скользкой темы, куда более серьёзной, обойти не удалось.
— Когда мы были в Бункере, ты сказал, что… он как будто помнит свои предыдущие жизни, — сказала Самира, когда мы снова заговорили о нашем пленении.
Мы с Сидом переглянулись. Событий было так много, что о том нашем разговоре с Самирой мы почти не говорили. А Сид-то знал обо мне, о моей сущности куда больше!