Ассистент
Шрифт:
— Меня взяли на работу в Великую Полусферу в Хоо, это на восточном береге, — рассказал он. — Я бывал в городе всего раз в году, в недельном отпуске. За шесть лет на меня трижды выходил связной, в последний раз я сообщил ему, что скоро начнётся новая операция «Династия», и он пообещал меня выдернуть сразу, как она состоится. Видимо, то секретное подразделение привёл он. Только почему они стреляли в меня? И какой был план дальше — я не знаю.
Как выяснилось, он знал, что берег Утопии где-то очень рядом с базой, хотя точное расположение от него скрывалось, и к секретным картам доступа он не
Таким образом, план идти на юг, на невольничий рынок был хоть и слегка безумным, но вполне логичным решением — только там был ближайший порт, откуда можно было перебраться на противоположный берег.
Наша банда свернула с грунтовки, проехала остаток пути по голой саванне. Не доезжая до места километров десяти, встали на привал — окончательно всё обдумать, обговорить и отдохнуть. В машине обнаружилось три сухпайка — кое-как разделили на всех, хотя чувство голода только прибавилось. Мы отделились от группы и поднялись вместе с Самирой на небольшую гряду холмов — там, за кряжем виднелось море, дул лёгкий бриз. Самира распустила волосы, раскинула руки в стороны. Я подошёл и обнял её сзади, она погладила руки и потёрлась затылком о мой лоб.
— Как же я себя хорошо чувствую в этих краях, — сказала она. — Похоже на северную Африку — а от генов мне никуда не уйти.
— Может, тебе хорошо, потому что ты голенькая, а у тебя к этому склонность?
Самира кивнула.
— Говорят, вся история мировой культуры и моды — это борьба климата и моральных устоев с желанием женщины ходить голой.
Она развернулась и поцеловала меня.
— Хочется прямо здесь, — прошептала она и перехватила мою ладонь. — Мы наконец-то свободны, но у меня нервы, прямо трясёт…
— Самира, я тоже очень хочу, но у нас мало времени. Очень мало времени. А заниматься любовью с тобой на бегу, быстро и в панике — не то, что мне хочется.
— Я понимаю, — кивнула она. — Надо скорее в город. Идём к нашим.
Мы напали на поселение работорговцев в полночь, с двух сторон — с севера и с запада. Северную группу вёл я, прикрывала Самира. Сперва девочки охмурили двух охранников-аборигенов на въезде. Оба из них молча отдали нам оружие — какие-то неимоверно-древние проржавевшие автоматы.
Эльвира, та самая бойкая цыганка, оказалась не робкого десятка — подхватила у одного из них здоровенное копьё-урак и перерезала горло.
А затем началась стрельба. По нам палили со стороны кафе и товарных рядов, на одном из которых я сидел.
Мы рассредоточились, спрятавшись перед постройками. В ход пошли автоматы — японских военных и свежеподобранные.
— Help! — услышал я голос нашей, индианки, стоявшей позади меня.
Оглянулся и понял. Против нас сражалась пара сенсов — я увидел, у неё перехватило дыхание, и она вцепилась в воротник пижамы, словно кто-то душил её за горло. Выцелил, нашёл мерзавца — и отправил на тот свет, а эффект тут же прекратился.
Одна из аборигенок также применила свою силу — туча,
Следующую группу мы перестреляли уже на подходе к рядам. И тут же на нас обрушилась песчаная буря — даже не знаю, был ли это кто-то из наших девочек, или же сенс обнаружился среди врагов. К этому мы были готовы, но не все — ткани просто не хватало на всех. Кто смог — тут же закрыл рот и нос, но кто-то зашёлся в кашле.
Однако это было и плюсом.
— Давайте, девочки! — услышал я голос Самиры, повторившей это же на японском.
Аборигенка, обладающая даром невидимости, снова быстро скинула с себя одежду, а вместе с ней — и малознакомая азиатка, с которой я не успел близко познакомиться. Они быстро растворились сумраке, и теперь лишь по завихрениям пыли около фонарей можно было разглядеть их силуэт. Они прошмыгнули вдоль забора в сторону зданий, похожих на казармы.
В этот миг начали стрелять с востока, с горы. Буря медленно стихала, ветер с песком уносило в сторону моря. Я только успел подумать, о том, что всё ещё никого не успело ранить, как раздалась короткая очередь и закричала одна из девушек за спиной — теперь к нам наступала группа хмырей сбоку, со стороны моря.
Но долгого сражения не случилось — подготовки к стрелковому бою у них не было, двоих снёс я, одного — боевая мулатка. Тайка, наш второй лекарь, бросилась к раненой. Я не успел разглядеть, насколько тяжело задела пуля, потому что вдруг стало сильно светлее — полыхнуло в стороне казарм.
Это сработал наш «диверсионный отряд» в лице разоблачившихся невидимок, точнее, одной невидимки и пирокинетчики.
Из казарм выбегали солдаты-работорговцы — некоторые горели, некоторые были застигнуты врасплох и толком не одеты, их встретили выстрелы нашего второго отряда.
Честно говоря, я думал, что людей с оружием в анархическом поселении будет больше. Не прошло двадцати минут, как мы быстро сомкнули круг из двух нападающих отрядов в сторону парковки рядом с кафе. Последние обороняющиеся либо были застрелены, либо сложили оружие.
Ещё несколько минут мы завершали зачистку — особо никто не прятался, и нам удалось найти и обезвредить всего пару человек. Наконец, мы направились к лежакам рабов, оборудованным в комнатках за теми самыми навесами.
— Сюда, сюда! — услышал я голос на русском. — Господа воюющие, освободите, будьте любезны.
— Самира, посмотри, пожалуйста, — попросил я, а сам направился к кафе, которое выглядело закрытым.
Но дойти до него я не успел. Дверь резко распахнулась, я успел прыгнуть в сторону — и там же застыл, как вкопанный.
Все мышцы тела, кроме мышц глаз и жизненно-необходимых органов, одеревенели. Я смотрел на окружающих — вся моя банда, весь мой внезапно сложившийся гарем замер на месте, обронив оружие.
Из двери вышел высокий статный темнокожий мужчина. С сединой, короткой бородой. Кожа с зеленоватым отливом, тем самым, что я видел на некоторых аборигенах, но черты лица — не местные, вполне европеоидные. На плечах лежала длинная цветастая мантия, развивающаяся на ветру.