Ассистент доктора Якоба
Шрифт:
Полицейский вытянул руку и постучал по фотографии шариковой ручкой:
– Нас очень заинтересовал этот мальчик. Мальчик на снимке стоял к камере спиной.
– Вы не знаете, кто это мог быть? Может, кто-то из детей, живших по соседству? Посмотрите повнимательнее. Я знаю, что это нелегко, но все же постарайтесь.
Жестоко исковерканное тело девочки вышло на снимке очень четко, а вот мальчик получился несколько смазанным, вероятно, из-за того, что он пошевелился
Я покачал головой и едва смог выговорить «нет».
– Что вы сказали?
– Нет, - повторил я.
Я прижался лбом к холодному стеклу и смотрел, как полисмен усаживается в свою машину. Полисмен с фотографиями.
И этот снимок: мальчик, девочка и кровь.
Горячие слезы подступили к глазам и вырвались наружу. Я услышал, как они с негромким стуком падают на пол.
Вискерз в моих руках завозился, и я неловко погладил его по голове.
Я узнал ту девочку с фотографии. Узнал в тот же момент, как только увидел снимок. Она повернулась к солнцу, протягивала к нему руки, словно в одно и то же время загораживалась от его лучей и жаждала света; так розовые кусты оберегают свои нераспустившиеся бутоны. Я узнал каждый изгиб ее тела.
Я вспомнил, как подрезал и изгибал ее веточки, подражая доктору Якобу и его настойчивости в формировании растений. Он не раз утверждал, что некоторыми цветами, красивыми сами по себе, стоит пожертвовать ради общего облика куста, а если обрезать некоторые ветки, можно в будущем получить более здоровые и крупные бутоны. Я прилагал все усилия, чтобы если и не достичь совершенства, то по крайней мере показать, что разделяю его взгляды.
Вот таким он и запечатлелся в моей памяти - розовый куст, тянущийся к скудному зимнему солнцу, и маленький мальчик, подражающий своему наставнику.
В фотографиях полицейского, должно быть, что-то не так. Может быть, свет, проходящий через линзы объектива, исказил изображение и воспроизвел совершенно другие образы. А может, само время изменяет природу вещей и приводит их в соответствие с темными отклонениями сознания зрителя, так что розовый куст превращается в окровавленное тело ребенка.
Я не мог допустить ничего другого.
Я же прекрасно помню, как держал в руках ножницы и нож, как срезал цветущие ветки. Я помню благоуханное тепло внутри оранжереи.
В то субботнее утро я провел несколько прекрасных часов, а когда снова посмотрел на небо, оказалось, что солнце уже высоко, а я обещал матери вернуться домой в полдень. Доктор Якоб, сидя на деревянной скамье, склонился над горшком с орхидеей с садовым совком, а рядом с ним на скамье лежали обрезки
– Без пяти двенадцать, - сказал он.
– Думаю, тебе пора возвращаться домой. Твоя мама тебя ждет.
Доктор Якоб посмотрел в тот угол, где я трудился, и я, проследив за его взглядом, увидел на полу обрезанные листья, веточки и выщипанные бутоны, которые не успел убрать.
– Прекрасно, - сказал доктор Якоб, указывая рукой на розовый куст.
– Ты хорошо поработал. Очень хорошо. Передай своей маме, что она может тобой гордиться.
Я зарделся от гордости.
– А теперь поторопись. Я сам все уберу.
Я действительно заторопился, ловко обогнул треножник с фотографической камерой, схватил куртку с крючка на двери, набросил ее на плечи и, не застегиваясь, понесся по тротуару. Выпавший накануне снег разлетался под ногами и сверкал в лучах солнца кристаллами совершенной формы. Не замедляя бега, я свернул на дорожку к дому, а там, внутри, было тепло, меня ждала мама и вкусный обед.
Она оглянулась, когда я ворвался в дверь. Мама улыбнулась, сверкнув немного искривленными зубами.
– А вот и ты, мой маленький генерал.
Тут она заметила, что одну руку я прячу за спиной.
– О, а что ты мне принес?
Мама вытянула шею, чтобы заглянуть мне за спину, но я отступил на шаг назад и не дал ей посмотреть.
– Ничего, совсем ничего, - ответил я.
Но я не мог и не хотел долго скрывать свой сюрприз. Я протянул ей розы, как рыцарь протягивает букет своей королеве. Это были цветы из оранжереи, срезанные мною с того самого куста. Их было пять, каждый цветок - само совершенство, с идеальными бархатистыми полукруглыми лепестками винно-красного цвета. Там, где во время моего сумасшедшего бега на растения попали снежинки, теперь блестели капли воды.
Все было так, как запечатлелось в моей памяти. В моих воспоминаниях.
Но вот что мне очень хочется знать: что именно увидела мама в моих протянутых руках? Что именно она приняла и поставила в вазу на столе, пока я садился обедать?
Что она увидела?