Ассистент дамского угодника
Шрифт:
В ответ Виктор снова пожал плечами, и я окончательно поняла, что мы с ним больше вместе не работаем. Мой кавалер завершил свою миссию, выполнив желание Пастора, и теперь для него я просто перестала существовать на этой бренной земле. Но сердиться за такое пренебрежение было бессмысленно. Спасибо этому человеку за то, что он для меня сделал. А теперь он просто ел и не желал поперхнуться. Ел, надо отметить, с большим аппетитом.
Но вдруг совершенно неожиданно Виктор перестал жевать и изрек глубокую мысль, обращая ее ко мне.
— Психология этих людей — темный лес, — сказал он, отрывая от тарелки глаза. — Они могут сбросить
И пусть монолог Виктора отчаянно смахивал на цитату из томика «Психология преступления», все же он показывал незаурядный ум моего собеседника. Впрочем, мыслями я уже ринулись совсем в ином направлении, не располагающем к тому, чтобы сидеть здесь и вести светские беседы. Даже с таким умником, как Виктор.
Я жаждала действий. Жаждала встречи с Альбертом Гамаюновым. Кто, как не этот мой недавний ухажер, способен до конца прояснить всю сложившуюся обстановку?
Не потрудившись даже попрощаться с Виктором, что было с моей стороны, надо заметить, крайне невежливо, я порывисто поднялась с дивана и устремилась к выходу из зала. Подручный Пастора не стал меня задерживать ни словом, ни действием. Я вышла в холл, а затем поднялась на лифте всего на один этаж. Без труда отыскав в длинном коридоре дверь с нужным мне номером, я на мгновение остановилась перед ним, собираясь с мыслями. Проверила наличие пистолета за брючным ремнем и только после этого решительно потянула на себя дверную ручку. Номер оказался не запертым. Что ж, мой друг Альберт, пеняй теперь на себя.
Гамаюнов сидел в кресле перед включенным телевизором и самозабвенно попыхивал зажатой в зубах сигаретой. Ошибки быть не могло. Это был он. Более того, мгновением позже по округлившимся от удивления глазам Альберта я поняла, что он меня тоже узнал.
— Привет, — сказала я, неспешно приближаясь к этому любителю чужих сотовых телефонов.
Времени на осмысление ситуации у Альберта не было. Вернее, я не дала ему возможности что-либо осмыслить. Едва он предпринял попытку подняться на ноги, как я с размаху ударила его в подбородок. Гамаюнов подлетел в кресле и, перевалившись через кожаный подлокотник, свалился на паркет, как мешок с картошкой. Однако к чести моего старого знакомого по ресторану стоит отметить, что провалялся в нокауте он считаные секунды. Ответное действие Альберта не заставило себе долго ждать. Или, если быть более точной, попытка предпринять это самое действие. Гамаюнов вскочил на ноги и принял боевую стойку, наверняка слизанную с какого-нибудь киношедевра.
Волчком провернувшись на носке, я нанесла этому отчаянному типу новый сокрушительный удар ногой в грудь. Хорошо получилось, доходчиво! Красавец отлетел на пару шагов назад. Удар пришелся точно в солнечное сплетение, и это лишило уважаемого Альберта Феоктистовича на некоторое время возможности сопротивляться.
— Сумасшедшая баба! — сквозь сбившееся дыхание произнес Гамаюнов, вцепившись руками в грудь.
— Еще хочешь? — поинтересовалась я, припугнув его движением кулака, готового нанести новый удар.
— Нет, довольно, — противник выставил перед собой раскрытую ладонь. — Думаю, от третьего удара я вывалюсь в окно.
— Правильно
Гамаюнов заскулил, как от зубной боли.
— Да что же вы ко мне все привязались?
Его жалкий вид заставил меня расслабиться, и, как оказалось, напрасно. Затравленный взгляд Альберта скользнул вниз и немного в сторону, и уже через мгновение кресло ударило мне под колени, заставив шлепнуться на пол самым неприличным образом. Гамаюнов резво прыгнул вперед, возникнув надо мной в виде черного пятна на фоне грязного потолка. Затем его колено чувствительно врезалось мне в живот. Я закашлялась.
Альберт поднялся на ноги и отступил в сторону.
— Я не бью женщин, — понизив голос, кисло поморщился он. — Убирайся.
Но я и не думала так просто отступать. Я резко поднялась, и мой кулак тут же метнулся в направлении носа Гамаюнова, однако противник на редкость легко отбил мою руку. Чувствовалось, что Альберт, так же как и я, знал толк в рукопашных схватках. Я усмехнулась и обрушила на него целую серию ударов. Он блокировал их, но от одного все же не смог увернуться и схлопотал в ухо. Я закрепила достигнутый результат выпадом ноги, врезавшейся в пах неприятеля. Удар оказался такой ощутимой силы, что волосы на голове Гамаюнова, как мне показалось, вспорхнули к потолку. Парень скрючился в три погибели, после чего я завершила комбинацию, приласкав его по шее ребром левой ладони.
Альберт постоял в такой позе всего несколько секунд. Затем вместо ожидаемой мною отключки выпрямился и, размахнувшись огромной ладонью, похожей на шершавую лопату, вкатил мне такую затрещину, что у меня зазвенело в голове. Я качнулась и бессильно поковыляла в сторону, теряя равновесие.
— Еще? — спросил теперь уже Гамаюнов.
— Вику верни, — пробормотала я, тряся головой и стараясь сфокусировать на противнике свой помутневший взгляд.
— Пошли вы со своей Викой на хрен! — грозно отмахнулся Альберт. — Кто?.. Кто, черт возьми, сказал тебе, что она у меня? Смотри, — он обвел рукой пространство гостиничного помещения. — Одноместный номер. Ванная, туалет. Хоть думай сама, чего требуешь! Буду я ее здесь держать? Видно же, что я один здесь сижу. А то, не разобравшись, хлоп по роже… Что я вам, мячик, что ли?
В чем-то Альберт был, безусловно, прав. Я рухнула на мягкую кровать, закачавшись на ней, как китайский болванчик, из стороны в сторону. Комната все еще плавала перед глазами. Ну и ударчик я пропустила. Спокойно подняв взгляд на Гамаюнова, который тоже пристально глядел на меня сверху вниз, засунув руки в карманы и на всякий случай соблюдая необходимую дистанцию, я снова задала свой вопрос:
— Где она?
— Разбирайтесь сами, без меня, — неожиданно шмыгнув носом, тихо ответил Альберт. — И прости, что так вышло.
Он безрадостно вернулся к креслу, поставил его на прежнее место и сел. Взял из пепельницы недокуренную сигарету и с чувством глубокого удовлетворения затянулся.
— Скажи, стал бы я здесь сидеть, будь я реальным похитителем? Честно говоря, не понимаю, чего мне здесь в этом случае делать. Может, ты решила, что я отсюда вашему Белохвостому звоню? Шантажирую его отсюда, стрелки ему забиваю? Вот так вот, с сотового? Запросто? Да? А Вика ваша связанная у меня под кроватью лежит?
— Тогда где же? — настойчиво повторила я.