Ассимиляция
Шрифт:
Когда она называла его Саул, он знал: есть повод для беспокойства. Можно попасть в неприятности. Что ж, пусть будет так. Кроме того, ему нужен перерыв: он уже весь вспотел.
– В один прекрасный день, – заметил он, опираясь на лопату, – они проберутся в дом через окно на кухне. Встанут друг другу на спины и откроют задвижку.
– Пирамида из броненосцев! – Она рассмеялась, потом спохватилась и напустила серьезный вид. – Думаю, и это тоже неправда.
Правда состояла в том, что ему действительно нравились броненосцы. Такие забавные – неуклюжие, но трудяги и смельчаки.
– Да, конечно, достают, портят сад, – признал он. – Так что ты, наверное, права. – Он знал, что если не сделать хотя бы небольшой уступки, она замолчит, замкнется в себе.
– Старина Джим говорит, что ты сумасшедший. Всем рассказываешь, что видел здесь кенгуру.
– Может, тебе не стоит проводить столько времени у Старины Джима?
– Я и не провожу. Живет на свалке. Он сам приходит, к моей маме.
Ага, к врачу ходит. Он испытал облегчение, а может быть, это просто выступил от напряжения холодный пот. Нет, Саул ничего не имел против Джима. Но мысль о том, что эта девчонка носится где попало, тревожила его. Даже Чарли заметил это и сказал Саулу, что Глория знает окрестности лучше всех.
– Так ты видел кенгуру или нет?
Бог ты мой, вот что значит иметь любопытных детей!
– Ну не то чтобы. Просто видел нечто похожее на кенгуру.
Местные до сих пор за это над ним подшучивали, но он клялся и божился, что видел животное, пусть и мельком, в первый год своего пребывания здесь. Возможно, просто перевозбудился от новизны ощущений, от прогулок по множеству неисследованных тропинок.
– Ой, совсем забыла. Я же не просто так сюда пришла, – сказала она.
– А что?
– Старина Джим слышал по радио, что на острове пожар. Ну и я хотела посмотреть, с башни маяка лучше видно. Там ведь телескоп, да?
– Что? – Он уронил лопату. – О чем ты? Какой еще пожар на острове? – Насколько ему было известно, там никто никогда не бывал, кроме членов «Бригады», но часть работы смотрителя маяка заключалась в том, чтобы сообщать обо всех происшествиях, в том числе и пожарах.
– Да он не весь сгорел, – сказала она, – только часть. Дай мне глянуть. Ну, на дым и все такое.
И они стали подниматься. Саул настоял на том, чтоб взять ее за руку, ладошка у нее была крепкая и немного влажная, он то и дело предупреждал, чтобы девочка шла по ступенькам осторожнее, а сам ломал голову над тем, кто мог позвонить и сообщить о пожаре до него.
Забравшись в башню, Саул прикрыл прожекторы мешковиной и приник к телескопу, предназначенному для наблюдения за звездами. Оказалось, что Глория права: на острове пылал пожар. Точнее сказать, горела верхушка старого маяка – милях в двадцати отсюда, но в телескоп было видно прекрасно. Мелькали красные всполохи, но в основном валил черный дым. Похоже на погребальный костер.
– Как думаешь, там кто-то погиб?
– Да там нет никого. – Кроме тех «странных людей», как выражалась Глория.
– Тогда
– Да никто не устраивал. Само загорелось. – Сам он в это не очень-то верил. Он видел крохотные фигурки на берегу, и, похоже, костры тоже, от них валил черный дым.
– А можно я еще посмотрю?
– Конечно.
Даже после того как Саул уступил место Глории у телескопа, ему продолжало казаться, что он видит тонкие, как волоски, завитки дыма на горизонте, но это наверняка было просто иллюзий.
На острове Невезения частенько случались странные вещи. Достаточно было послушать Старину Джима или кого-то еще из местных, чьи байки о Забытом береге изобиловали мифами об этом острове, особенно с тех пор, когда провалилась последняя попытка образовать там поселение. Он весь состоял из скал и утесов, поросших лесом, был изолирован от внешнего мира; с начала возведения маяка – а было это очень давно – стало ясно, что морские пути уже начали меняться, это и определило дальнейшую печальную участь маяка.
Прожекторы на маяке Саула когда-то украшали башню на острове, ныне превратившуюся в развалины. В глазах некоторых то было дурным знаком, будто вместе с линзами на материк с острова перебралось какое-то несчастье. Вероятно, это было связано с эпической историей перевозки прожекторов весом каждый в четыре тонны – налетел шторм, молнии так и полосовали небо, корабль, перевозивший прожекторы, призванные избавить суда как раз от подобных несчастий, тогда едва не затонул. Это было одной из причин, по которым местные редко посещали маяк, хотя и пляж, и виды были здесь просто изумительными.
Глория так и прилипла к телескопу, и тут вдруг Саул заметил на полу, у основы, на которой крепился прожектор, со стороны, противоположной морю, что-то странное. На темных деревянных плашках блестели крохотные осколки стекла. Какого дьявола? Неужели эти идиоты из «Бригады легковесов» разбили лампочку или что-то вроде этого? Затем пришла другая мысль, и Саул, наклонившись, сдернул с прожектора мешковину как раз над тем самым местом, где валялись осколки. Ну и естественно, увидел у самого края скол. Точно дырка от пули, подумал он, только совсем крохотная. Он осмотрел «выходное отверстие». В стекле просматривались тонкие, как волоски, трещинки, расползались и переплетались, точно корни растения. Других повреждений в этой гладкой фрактальной поверхности он не нашел.
Он не знал, сердиться ли ему или просто внести этот пункт в список предметов, подлежащих починке, поскольку на функциональность прожекторов это не влияло. Неужели это сделали Генри и Сьюзен, нарочно или по ошибке, по неловкости? И еще ему никак не удавалось избавиться от иррационального и тревожного ощущения, что что-то отсюда исчезло.
Внизу на лестнице послышались шаги, затем донеслись голоса – две пары ног, два голоса. «Бригада легковесов», Генри и Сьюзен. По какому-то наитию он прикрыл прожектор мешковиной, а потом растоптал подошвой ботинка осколки стекла на полу в мелкую пыль. И отчего-то вдруг почувствовал себя соучастником преступления.