Ассасин
Шрифт:
— Почему же ты в таком случае не сказала мне об этом? Или ты думаешь, что я бы тебя не отпустил? Я бы даже предоставил тебе свой автомобиль, и тебе не нужно было бы добираться на такси.
Ангелина в растерянности переминалась с ноги на ногу. Исрафил, сидя за столом, молча глядел на нее. Никогда прежде она не чувствовала подобного унижения.
— Вовсе нет… Просто это желание у меня возникло так неожиданно.
Скверно было чувствовать себя провинившейся девочкой. Перед ней был муж и господин, и трудно было сказать, какой из них был сейчас более страшен.
Наконец Исрафил поднялся. Прежде в его присутствии она ощущала свою
— Я тебе никогда не говорил, где я работаю? — доброжелательно поинтересовался Исрафил.
Ангелина закачала от страха головой:
— Не-ет.
— Я работаю в такой организации, которая должна знать все. Я уж не говорю о собственной жене. Меня просто не поймут, если я не буду знать, что творится у меня в доме.
— Как же тебе удается все знать?
Исрафил скупо улыбнулся:
— Методов много… Некоторые из них тебе могут показаться просто варварскими… Или как у вас там называют… азиатскими. Не будем об этом! Что поделаешь, мир так скверно устроен. Мы окружены неверными, и нам нужно знать не только что они делают, но даже о чем думают. — Голос его звучал проникновенно, как у строгого, но понимающего родителя. Вот сейчас пожурит напроказившую девочку и протянет ей леденец. Но вместо этого прозвучал холодный шепот: — Ты хотела лишить меня сына, ты надумала забрать у меня наследника! Сначала я хотел придушить тебя своими же руками, — оторвал он ладони от стола, заставив Ангелину невольно попятиться. — Потом подумал и решил не отнимать сына у матери. Думал, посажу ее в камеру, где ею будут пользоваться охранники, как какой-нибудь гулящей девкой. Потом решил не делать и этого. Не хочется, чтобы у моего сына мать была обесчещенной. Я решил просто выслать тебя из страны. Сын останется со мной…
Ангелина презирала свою слабость, но слезы, несмотря на все ее усилия, безудержно катились по щекам, попадали на губы. Никогда она не ощущала более горького вкуса.
— Мои родители очень полюбили его. — Счастливо улыбнувшись, Исрафил добавил: — Ни у одного из наших родственников не было голубых глаз. Амины всегда отличались от других людей. Он будет счастливым. Все, что мы нажили за много поколений, достанется ему.
— Он не будет счастливым без матери! — в отчаянии выкрикнула Ангелина.
— Ты можешь к нему даже приезжать… Когда я тебя позову.
— Я хочу быть с ним все время.
Исрафил отрицательно покачал головой.
— Это невозможно. Уже все решено. Заберите у нее ребенка.
Только сейчас Ангелина увидела, что в комнате они были не одни. У стены стояла старшая жена Исрафила. Ободряюще улыбнувшись, она сказала как можно мягче, протянув к ребенку руки:
— Не переживай. С ним ничего не случится. Теперь это будет мой любимый сын.
Слезы высохли, словно их не было вовсе. Мурат тоже вдруг умолк и с интересом принялся поглядывать на женщину, которую отныне должен будет считать матерью. Ничего угрожающего он в ней не обнаружил, может, потому, улыбнувшись беззубым ртом, потянулся к ней слабенькими ручонками.
Ангелина передала ей ребенка. Посмотрев на часы, Исрафил сказал:
— Началась посадка на самолет. Ты можешь опоздать. Я тебе позвоню, дорогая.
Еще через час Ангелина оказалась в воздухе, оставив
Глава 30 ВОЛК ВЫШЕЛ ИЗ НОРЫ
Анисимов уже собирался ложиться спать, когда прозвенел телефонный звонок.
— Волк вышел из норы, — сообщил спокойный размеренный голос. — Будь готов.
Анисимов почувствовал облегчение:
— Я очень жду этой встречи.
— Они ни о чем не догадываются?
— Нет. Все чисто.
— Очень хорошо, все идет по плану.
— Может, стоит захлопнуть капкан? — спросил Анисимов.
— Пока рано. Нам нужно знать о них все. Держись!
Исрафил никогда не терял из вида свою бывшую жену. Все его родственники категорически возражали, чтобы он женился на ней. Но, видно, любовь — это настоящая болезнь, если он не сумел излечиться от нее даже по прошествии пяти лет. Он знал практически о каждом шаге Ангелины. Знал и о том, что у нее было три любовных связи. Причем последний роман с женатым мужчиной оказался для нее особенно болезненным. А когда об их отношениях стали шептаться все знакомые, она, чтобы залечить душевную рану, решила завербоваться в армию по контракту.
Исрафил сделал все возможное, чтобы ее направили в воинскую часть на Печору.
Воткнув диск в компьютер, он защелкал клавишами, перелистывая изображение. В этой части было три десятка офицеров, но только шестеро из них имели все допуски секретности. Начальник части отпадал сразу. В тридцать неполных лет он уже был полковником, и, судя по тому, что знал он нем Исрафил, он имел гарантированную возможность продвинуться дальше. Такие люди не склонны ухватывать сиюминутную выгоду, пусть даже она составит немалую сумму в долларовом эквиваленте. Они привыкли планировать свою жизнь на десятилетия вперед и любую заминку в служебной карьере воспринимают как величайшую трагедию. А потому они будут делать карьеру, не отвлекаясь на посторонние сомнительные делишки.
Исрафил методично пересмотрел данные на остальных офицеров. Ему нужен был человек, идеально годящийся для выполнения той цели, которую поставит ему Исрафил. Годились многие, но тем не менее у большинства находились те или иные причины, по которым приходилось отказываться от их кандидатур.
Среди всех прочих выделялся некий Игорь Анисимов, по каким-то непонятным причинам пожелавший продлить контракт службы в этой части. Изучив собранный на него материал, Исрафил пришел к выводу, что он является наиболее благоприятной кандидатурой для зомбирования. Во-первых, он, как никто другой, являлся носителем секретной информации, во-вторых, намеревался служить далее, а следовательно, мог быть полезен и в дальнейшем, и в-третьих, как и всякий потомственный охотник, он обладал колоссальной наблюдательностью и отменной реакцией.
Исрафил вгляделся в фотографию, появившуюся на экране.
Старший лейтенант Анисимов был запечатлен в полевой форме. Прищурив глаза, он показывал рукой куда-то в сторону. За его спиной просматривались вышка и стоящий на ней солдат. Обыкновенная фотография, такие солдаты вклеивают в свои дембельские альбомы. Но делать такие снимки на территории части запрещалось, и человек, сумевший снять Анисимова, проявил немалую изобретательность. Эта фотография предназначалась отнюдь не для девиц, которым можно было бы рассказать о трудных солдатских буднях, а совсем для других целей.