Ассасин

Сухов Евгений Евгеньевич

* * *

Первое, что Анисимов увидел, так это склонившееся над ним лицо. Через рассеивающуюся дымку узнал — Мигунов!

— Очнулся, — доброжелательно протянул тот. — Ну и переполох же ты нам устроил. Мы уже думали, что тебя угробили.

— Где я?

— В госпитале, милок. Положили тебя рядом с каким-то бизнесменом, — хмыкнул Мигунов. — На вас двоих отдельная палата.

— Сколько я здесь лежу?

— Сутки… Тебя нашли на окраине города. Совершенно непонятно, что ты там делал. И что с тобой произошло.

Некоторое время Анисимов

лежал молча, пытаясь вспомнить произошедшее, а потом уверенно сказал:

— Я был совершенно в другом месте.

— Вот как. Где же?

Память понемногу возвращалась. Мигунов так сочувственно глядел на него, что хотелось немедленно рассказать ему о всех своих злоключениях. Он уже открыл было рот, чтобы поведать полковнику обо всем, но неожиданно для себя сказал совершенно другое:

— Зашел к приятелю… Ну а как вышел от него, так тут же получил по голове.

Морщины на лбу Мигунова разгладились. Он покачал головой.

— Ах вот оно что… Что же ты по ночам-то шляешься?

— Задержался немного.

— Может, запомнил тех людей, что тебя ударили? Сколько их было?

— Двое, — припомнил Анисимов. — Один вроде был бомж с бородой, а другой подкрался сзади. Я его толком даже не сумел рассмотреть.

Мигунов нахмурился:

— С бородой, говоришь?

— С бородой… У него были, знаешь, рыжеватые брови. Характерный такой бомжара. Если увидишь, так никогда не забудешь.

— Рыжеватый, говоришь. — Вытащив из кармана несколько фотографий, Мигунов протянул их Анисимову. — Взгляни, может, узнаешь кого-нибудь.

Слегка приподнявшись, Анисимов взял фотографии. Внимательно всмотрелся в каждый снимок. Человек на одной из фотографий показался ему знакомым.

— Вот этот вроде похож, — неуверенно сказал он. — Вот только он без бороды. А рыжеватые брови у него есть?

Мигунов удовлетворенно хмыкнул:

— С бровями как раз полный порядок.

На снимке глаза незнакомца были широко открыты. Вот только смотрели они без того характерного блеска, какой присущ взгляду живого человека. Анисимов догадался, что снимок был сделан с мертвого человека. Чтобы несколько «оживить» его, патологоанатомы «подретушировали» бомжа, привели в порядок его пообтертый фасад.

— В его кармане нашли накладную бороду, — удовлетворенно подчеркнул Мигунов. — Но здесь один нюанс имеется. Его тело нашли в ста метрах от тебя.

— Что с ним произошло? — устало спросил Анисимов.

— Его убили выстрелом в сердце. — Мигунов внимательно поглядел на Игоря.

— Вот как, — бесцветно отозвался тот.

— Рядом с ним был обнаружен «браунинг». И знаешь, чьи на нем были отпечатки?

Анисимов со всего размаха бухнулся в ледяную воду. Сердце сжалось от колодезного холода и, кажется, не желало продолжать свое размеренное биение.

— Кажется, я догадываюсь…

— Верно, твои. Вот и объясни мне, Игорек, такую странную вещь. Куда ты не повернешься, так там обязательно отыщется какой-нибудь жмурик!

Анисимову осталось только страдальчески скривиться. Мигунов был мастер на каверзные вопросы.

— Не знаю.

— Кто-то тебя очень не любит и хочет, чтобы

мы надолго тебя закрыли. Возможно, мы бы так и сделали. — Мигунов неожиданно умолк. Он вообще был склонен к драматическим паузам. — Но обнаружилась одна бабка, которая видела, как все это происходило. По описаниям ты совсем не похож на того убийцу. Тебя опять хотели по-крупному подставить. Получается вот какая картина: пока ты лежал без сознания, кто-то грохнул «бомжа» и вложил тебе в руку пистолет. Затем тебя погрузили в машину и выбросили недалеко от места убийства. Действовал профессионал, причем нагло, нахрапом. — Лицо Мигунова стало задумчивым. — У меня есть кое-какие идеи, но, честно говоря, я даже боюсь их озвучивать. А ты сам-то что думаешь?

— Сложно сказать.

— Еще раз спрашиваю, это могут быть люди с твоей прежней работы?

— Не думаю, — после некоторых колебаний ответил Анисимов. В какой-то момент он и сам стал подумывать об этом. — У меня нет там долгов.

— Ты меня извини, я просто так сказал. А то знаешь ли… Мало ли чего бывает. Похоже, ты куда-то влез… — Поднявшись, Мигунов произнес: — Ладно, пойду я. Ведь ты все равно правды мне не скажешь.

Дверь мягко прикрылась. На соседней кровати дремал сосед. Голова у него была перебинтована, лица не рассмотреть, только острый нос торчал из бинтов. Сосед мирно похрапывал.

Дверь неслышно распахнулась, и в палате появилась молоденькая медсестра. Наверняка недавно из медучилища. Пышные золотистые волосы были аккуратно заправлены под белую шапочку, в мочках ушей золотыми капельками блестели сережки. Миленькое простоватое личико с круглыми щечками.

— Как вы себя чувствуете?

— Сейчас уже вполне сносно, — вяло улыбнулся Анисимов.

— Никуда не уходите, минут через пятнадцать вас будет осматривать доктор.

— У меня травма головы? — не сумел скрыть тревоги Игорь.

— У вас сотрясение мозга, но ничего серьезного не обнаружилось. Померьте температуру, — протянула медсестра градусник. — Я вернусь через пять минут.

Она заторопилась к двери, оставляя после себя легкий аромат духов.

Палата была небольшой, с белыми стенами и низким потолком, в таком помещении хорошо сходить с ума. На стуле аккуратно висела старенькая пижама, на полу — пятка к пятке шлепанцы.

Одевшись, Анисимов подошел к окну. Широко разросшиеся тополя скрывали значительную часть улицы, просвет был только у ворот, где деревья были вырублены, а вдоль асфальтированной дороги памятником былому буйству торчали короткие пни.

Вдоль забора было место для парковки. Машины, выстроившись в аккуратные ряды, набирались сил. У одного из автомобилей Анисимов увидел двух беседующих мужчин. Присмотревшись, в одном из них он узнал полковника Мигунова. Его собеседник, человек лет сорока, плотного сложения, был Игорю незнаком. Слушая оживленную речь полковника, тот, поджав губы, сдержанно кивал.

Что-то в их общении Анисимову не понравилось. Игорь не сразу понял, в чем дело, — он едва ли не впервые видел Мигунова в таком возбужденном состоянии, и уж никогда ему не приходилось наблюдать, как тот оправдывался.