Ассасин

Сухов Евгений Евгеньевич

— Вот мы и пришли. — Ангелина показала на трехэтажный теремок. — Только я прошу вас, будьте повнимательнее. Я присоединюсь к вам попозже.

Анисимов молча кивнул. Что тут еще скажешь. Он спустился в подвальное помещение и позвонил. Стены лаборатории были выкрашены в мрачный темно-серый цвет. Таково и должно быть преддверие преисподней. Дверь отворилась, и к нему вышла немолодая женщина в белом опрятном халате. Из-под высокой шапочки выбивалась прядь русых волос.

— Меня зовут Вера Ивановна… Мне Ангелиночка сказала, что вы хотите взглянуть на мумию?

Анисимов удивленно

посмотрел на женщину. Он не ожидал такой предупредительности.

— Да, хотел бы.

— Пойдемте за мной. Знаете, мы не пускаем в нашу лабораторию посторонних. Любопытных людей, желающих посмотреть на работу ученых, всегда найдется немало, но у нас здесь строго. А вы давно с Ангелиной знакомы?

Анисимов ощутил легкий дискомфорт. Очевидно, здесь его принимают за жениха.

— Как вам сказать… — замялся он.

Женщина улыбнулась:

— Ладно, ничего говорить не нужно. Главное, чтобы вы подходили друг другу.

Вдоль стен возвышались стеллажи, на полках которых от пола до потолка были размещены реставрированные черепа. Их было много. Сотни! Мужчины, женщины, дети. Разные лица, разные выражения… Жившие в разные эпохи, они сошлись в маленькой лаборатории, чтобы поведать о своей истории. Куда бы Игорь ни взглянул, его всюду встречали молчаливые глаза людей, ушедших тысячи лет назад.

Большинство из них были людьми незначительными, их извлекли из тьмы веков благодаря случаю, но среди них встречались и такие, которые оставили в истории человечества заметный след. Игорь застыл от изумления.

Обернувшись, Вера Ивановна застала Анисимова врасплох и, стараясь не замечать его растерянности, сдержанно сказала:

— У нас действительно очень необычное место. Некоторым становится здесь не по себе. Даже удивляются, как здесь можно работать, когда вокруг столько черепов. Но ничего, мы как-то привыкли. Пойдемте дальше.

Они вошли в большое помещение с высокими потолками. Очевидно, здесь и «колдовали» ученые, вглядываясь в пустые глазницы своих «пациентов». Пахло чем-то неприятным. Заметив, что Анисимов невольно поморщился, хранительница пояснила:

— Это формалин. Без него мумия погибнет. Хорошо, что она была вовремя доставлена к нам, иначе была бы безвозвратно потеряна…

Стены здесь были выкрашены в унылый темно-серый цвет. На полу в ваннах в растворах формалина лежали мумии. В какой же из них Охотник?

Хранительница направилась к крайней ванне, стоящей в углу. Немного подождала, когда Игорь приблизится, и сделала неопределенный жест рукой:

— Вот он, ваш Охотник. Как видите, он стал выглядеть значительно лучше, чем раньше.

Анисимов осторожно заглянул в ванну, словно опасался узреть что-то ужасное. Но все оказалось гораздо проще. В мутноватом растворе лежал человек с длинными черными волосами, аккуратно собранными в пучок. Широкие ладони загораживали пах, словно он стыдился своей наготы.

— Знаете, к нам впервые попала такая древняя мумия и столь хорошо сохранившаяся, — почти торжественным голосом сообщила хранительница. — Это уникальный случай! Мы смогли не только ее сохранить, но и добиться того, чтобы ее суставы стали подвижными. Теперь его конечности можно сгибать и разгибать.

Внутри Анисимова

что-то неприятно шевельнулось. Он никак не мог отделаться от ощущения, что прежде встречался с этим человеком, вот только никак не мог припомнить, при каких именно обстоятельствах.

Ну и придет же в голову такая мысль!

— А вы ничего не заметили в ней необычного?

— С этой мумией происходят странные вещи, — несколько взволнованным голосом продолжала хранительница. Мягкий свет от дневных ламп падал на ее лицо, неприглядно высвечивая крохотные морщинки. — Я человек неверующий, но то, что происходит с этой мумией, заставило меня задуматься. Порой мне начинает казаться, что существуют вещи, которые абсолютно не подвластны нашему сознанию.

— Что вы имеете в виду? — спросил Анисимов, напрягаясь.

— Мумия к нам поступила в скрюченном состоянии. На ней еще даже оставались кусочки льда. Одна рука была вытянута вдоль тела, а другая была прижата у груди. Но на следующий день, когда я пришла в лабораторию, кисти мумии прикрывали причинное место, вот так, как мы видим сейчас. Как вы мне это объясните?

— А может, над вами кто-то пошутил? — высказал предположение Анисимов.

Хранительница пожала плечами.

— Честно говоря, поначалу я подумала о том же самом. Мы расспросили всех наших сотрудников, но все утверждали, что не прикасались к мумии. — Помолчав, она добавила: — А потом, как они могли это сделать, если его руки тогда закостенели и совершенно не двигались?

— Действительно, странно, — невольно согласился Анисимов, посмотрев на загадочную мумию.

Охотник лежал в прежнем положении с открытыми глазами. Невольно создавалось впечатление, что он внимал каждому произнесенному ими слову. В его внешности не было ничего зловещего, наоборот, в своей наготе он выглядел каким-то незащищенным, словно малое дитя.

— Но это еще не все. За то время, пока я здесь работаю, случалось всякое. Происходили такие вещи, что их и объяснить-то сложно. Например, одна из наших сотрудниц уверяла, что не однажды видела привидение, которое бродит по нашей лаборатории. В нем она узнала вождя гуннов, останки которого мы обнаружили на Алтае в одном из курганов. Буквально накануне мы реконструировали его внешность. Она рассказывала, что вождь некоторое время стоял около своего черепа, а потом словно бы растворился в коридоре.

Анисимов невольно поежился. Прямо кладбищенские истории какие-то. Пожалуй, эта лаборатория будет похуже любой анатомички. Во всяком случае, души умерших там не бесчинствуют и терпеливо дожидаются отпевания.

— А вы сами в это верите?

Вера Ивановна, поджав губы, на секунду задумалась, после чего уверенно ответила:

— Порой мне и самой кажется, что я что-то вижу, но я стараюсь не придавать этому большого значения.

В воздухе стоял тяжелый запах формалина, замешанный на каких-то солях. Бежать бы отсюда, не чуя ног, но проявлять слабость не хотелось. В соседней ванне лежала еще одна мумия, такая же сморщенная, как Охотник. Скрючившись, с подогнутыми ногами, едва не упираясь коленями в подбородок. Кто это? Какой-нибудь выдающийся князь или человек, волею случая оказавшийся в этих стенах?