Ассасин
Шрифт:
— Вам больше не будет сниться этот сон.
Анисимов открыл глаза. Он еще не вернулся из той долины тишины и гипноза, в котором все было гораздо ярче, чем настоящий мир. Казалось, что он продолжает пребывать в запредельно далеком прошлом и не желает мириться с окружающей действительностью. А настоящее между тем неумолимо накатывало шелохнувшейся от ветра занавеской, женщиной, стоящей рядом в белом халате, вторгалось в сознание клаксонами проезжавших по улице автомобилей.
— Как вы себя чувствуете? — спросила Ангелина.
— Теперь
— Вы находились под гипнозом. Сейчас наступит растормаживание.
— Я вспомнил. Вы хотите сказать, что больше мне не приснится такая чушь?
Ангелина улыбнулась:
— Очень надеюсь, что нет.
— У меня какая-то слабость. Я не могу подняться.
— Вам нужно немного посидеть, потом ваш организм активизируется, свыкнется с окружающей обстановкой, и вы придете в норму.
Анисимов приподнял руки:
— А это еще что такое?!
На его запястьях проявились синяки, словно кто-то очень сильно стискивал его руки.
— Это специфические изменения кожи, так бывает. Наверняка в вашем сне вас куда-то тащили, а может быть, держали, вот поэтому у вас и остались следы.
— Кто бы мог подумать, — удивленно протянул Анисимов. — Как настоящие синяки.
— А это и есть настоящие синяки, они останутся и в постгипнотическом периоде.
— У меня отчего-то болит грудь, наверняка ее тоже покалечили. Неужели там должна остаться рана? — с улыбкой спросил он. — Господи ты боже мой! Здесь у меня огромный синяк, — с удивлением разглядывал он подкожные кровоизлияния. — Как будто бы кто-то швырял в меня камни.
— Да не переживайте вы так. Все это пройдет. Это ненадолго.
— Ничего себе, — продолжал изумляться Анисимов, — кто бы мог подумать, что все это так серьезно.
Лицо Ангелины раскраснелось, гибкие тонкие пальцы непроизвольно перебирали отворот халата. Ее тоже поразило произошедшее. Анисимов медленно выходил из заторможенного состояния, наполняя душу новыми ощущениями. Презабавное впечатление. Видно, так чувствует себя дикий зверь, проснувшийся после зимней спячки. Вместе с просыпающимися инстинктами обретается новая жизнь.
Его заторможенность была своеобразным контрастом нервному состоянию Ангелины.
— Может, это прозвучит несколько необычно… Только, пожалуйста, не удивляйтесь тому, что я вам сейчас скажу.
Анисимов пошевелился смелее. Все в порядке. Руки, ноги действуют. Пора бы убираться отсюда. В голове какое-то невероятное просветление, как будто бы и в самом деле из нее выкачали все мысли.
— И не подумаю, — изобразив нечто похожее на улыбку, ответил Анисимов.
— Вы ведь хорошо помните свой сон?
— Разумеется, тем более что я видел его неоднократно, — улыбка стала слегка натянутой. — Но вы меня уверяли, что я навсегда избавился от него.
— Так оно и есть. Но я хотела сказать не об этом. Вы ведь говорили о том, что как бы видели себя со стороны.
— Да, конечно.
— Помните черты своего
— Странный вопрос, я их никогда и не забывал.
— Я говорю о том лице, которое вы видели во сне. Наверняка оно отличалось от вашего нынешнего лица.
Улыбнувшись, Анисимов сказал:
— Если бы я его увидел, то обязательно бы вспомнил.
— А теперь у меня к вам небольшая просьба, пройдемте, пожалуйста, в подвальное помещение.
Опершись о подлокотники, Анисимов поднялся. Его слегка качнуло, но уже следующий шаг был твердым, как и прежде. Руки наливались силой, а ведь какую-то минуту назад он казался самому себе неким обесточенным электроприбором.
Прошли по длинному коридору, по обе стороны которого стояли высокие шкафы с большими дверями. Такие можно встретить в любом научном институте. Каких-то полтора века назад они казались едва ли не шедевром столярного мастерства. И вот теперь, огромные и неповоротливые, как доисторические существа, они занимали значительные площади, но стойко продолжали составлять конкуренцию ультрасовременной мебели.
За толстыми стеклами множество голов. У некоторых из них глаза были покрашены в натуральные цвета, и Анисимов, посматривая в черные зрачки, невольно ежился от неприятного ощущения — наверное, так призраки подсматривают за живыми.
Когда миновали шкафы с головами, Анисимов испытал неподдельное облегчение.
— А вам здесь не жутковато? — не удержавшись, спросил он.
— Уже привыкла, — коротко ответила Ангелина.
Они спустились в подвал.
Толкнув дверь, Ангелина вошла в комнату, пропахшую тяжелым запахом формалина. В комнате в два ряда стояло шесть ванн. В одной из них Анисимов увидел почерневшее тело.
— Это анатомичка? — невольно поморщился он.
От его прежней сонливости не осталось и следа.
— Не совсем… Правильнее сказать, это лаборатория. Здесь производят исследования…
— Ну, попал! — невольно выдохнул Анисимов. — Это что же получается, все мои страхи вы решили выбить из меня клин клином, что ли?
— Вы это о чем? — повернувшись, недоуменно спросила Елисеева.
— От одного кошмара вы меня избавили, но только для того, чтобы теперь другой замучил!
Боковым зрением Игорь увидел торчащее из формалина плечо и ключицу, и его невольно передернуло от какого-то дурного предчувствия.
— Ах, вот вы о чем. Успокойтесь. Обещаю вам, сегодня вы будете спать, как ангел.
Не выдержав, Анисимов повернулся и увидел мумифицированное тело. Потемневшая кожа собралась в крохотные складки и морщины, какие обычно бывают у новорожденных. Но тело сухопарое и длинное, при жизни этот человек был явно богатырем.
— Вот этого не надо! — отчаянно запротестовал Игорь. — Хочу сказать как нормальный человек, чтобы не было ничего такого… таинственного или запредельного.
— Это я вам обещаю. Давайте подойдем поближе, — показала Ангелина на ванну, стоящую посередине лаборатории.