Аспирант
Шрифт:
— Санечка, мне кажется, с Машей случилась беда!
Глава 14
Я впустил Юлю в комнату и спросил недовольным тоном:
— Какая беда? С чего ты это взяла? Откуда у тебя такие сведения?
Юля взволнованно продолжила:
— Совсем не давно Маша позвонила мне домой. Она была в ужасном состоянии. Рыдала в трубку, просила прощения, говорила, что никогда не простит себе то, что сделала. Я как могла пыталась еще утешить. Но она практически не слушала меня, а потом бросила трубку. После этого мною сразу овладело
— Куда ехать? И от чего спасать? — недоуменно воскликнул я, — слушай Юль я, конечно, понимаю, что ты не совсем обычный человек и у тебя видимо имеются какие-то способности к предвидению будущего, но вот сейчас мне кажется, что ты все преувеличиваешь. А главное совершенно не ясно куда надо ехать?
— Саша давай съездим к ней домой. Если с ней все хорошо, то я должна убедиться в этом лично. Поехали вместе! Я на машине и это не займет много времени.
— Да куда хоть ехать то! Я не знаю где она живет! Так Юль успокойся. В таком состоянии тебе все равно нельзя за руль. Как ты до меня доехала и врезалась куда-нибудь, не понимаю честное слово!
— Санечка, я знаю где она живет! Улица Чехова дом 40 квартира 16. Поехали пожалуйста. Я не прощу себе если с ней что — ни будь случится. Поехали!
— Улица Чехова? Не самый близкий путь! Хорошо поехали. Убедимся, что с Машей все в порядке и все. Только чур я за рулем!
Мы вышли на улицу и подошли к стоящей на противоположной стороне улицы “шестерке”. Я сделал было поползновение открыть водительскую дверь и сесть за руль, но Юля придержала меня за руку сказав:
— Саша давай все-таки машину поведу я. Ты хуже знаешь дорогу.
Мы выехали на проспект и помчались по направлению к центру города. Я скосил взгляд на Заварзину, удивился тому факту, что на ее лице больше не заметно следов волнения, напротив оно стало внимательным и сосредоточенным, еще раз отметил ее уверенную и четкую манеру вождения автомобиля и подумав спросил:
— А скажи мне Юля, где ты научилась так классно водить тачку?
— Меня еще папа учил этому. Я можно сказать еще в детстве за руль в первый раз села. Ну не совсем в детстве, а где-то лет в 15. Помню мама очень переживала по этому поводу, папу сильно ругала. А мне понравилось водить. А потом в девяностые, когда с деньгами было туго я даже таксовала одно время на папином стареньком “жигуленке”. Здесь в Величанске. А дальше я не одну машину сменила. Благо средства позволяли это. Я люблю водить и люблю машины.
Я усмехнулся про себя и вспомнил как поразился тому, как хорошо водит Заварзина машину увидев ее первый раз за рулем. Водит как человек имеющий многолетний водительский стаж, которого, судя по всему, не могло быть у подлинной Юли Заварзиной. Это была одна из тех странностей которая и заставляла меня подумать о том, что Юлия является далеко не тем человеком за которого она пытается себя выдать.
Мы быстро домчались до центра, повернули на Коммунистическую и вскоре уже подъехали к мосту отделавшего центр города от Дзержинского
Погода быстро портилась. Вновь заморосил нудный осенний дождь, лобовое стекло машины стало стремительно запотевать, и Юля включила дворники. Мы свернули один раз, затем другой и оказались на темной мрачной улице, с совершенно раздолбанным асфальтом и редкими тусклыми фонарями. Окружающий ландшафт напоминал собой какое-то совершенно Богом забытое место и являлся разительным контрастом по сравнению с залитым электрическим светом центром города. В довершение всего на улице было совершенно безлюдно. Дождь и густая осенняя тьма загнала всех местных жителей под крышу. Если бы не светящиеся окна панельных многоэтажек данная местность производила впечатление совершенно безлюдной и не обитаемой.
Юля притормозила машину под одним из фонарей. Она приоткрыла дверь и некоторое время напряженно всматривалась в ночной сумрак. Затем пробормотав, что-то себе под нос она сдала назад, повернув налево, съехала на какую-то тропинку. Проехав по ней немного, мы форсировали затем немалых размеров лужу, вновь выехали на асфальт и почти сразу практически уперлись в торец пятиэтажной “хрущевки”.
Юля опять приоткрыла дверь, выглянула наружу, осмотрелась и сказала мне:
— Кажется приехали.
— А откуда ты так хорошо знаешь эти гиблые места? — спросил ее я, — мне бы нипочем здесь не сориентироваться. Быстро во всяком случае. А ты раз, раз и готово.
— В прошлой жизни бывать приходилось. Пошли быстрее! Как бы не опоздать, — ответила мне Заварзина.
Она проехала еще немного вперед и остановила “шестерку” прямо возле подъезда сказав:
— Этот кажется.
Мы вылезли из машины, вошли в подъезд и мигом поднялись на четвертый этаж, остановившись перед дверью, на которой виднелась всего одна из цифр некогда двузначного номера. Этой цифрой была шестерка.
— Саша позвони, — прошептала Юля.
Я нажал на кнопку звонка раз, другой, все было безрезультатно. Дверь не открывалась, не было слышно и ничьих шагов в прихожей. Потеряв терпение, я начал стучать в дверь сначала тихо, а затем все громче и громче.
Наконец в прихожей раздались какие-то шуршащие звуки и чей-то испуганный голос спросил из-за двери:
— Кто здесь?
— Нам нужна Маша Елизарова. Она дома? Откройте нам. «Мы ее коллеги с работы», — произнесла Юля из-за моего плеча.
Защелкал замок, звякнула цепочка, дверь распахнулась, и я увидел стоящую на пороге полноватую женщину на вид лет 50. Она была очень похожа на Машу и у меня при взгляде на нее ни возникло ни малейшего сомнения в том, что эта женщина являлась ее матерью.
— А Маши нет дома. Уже часа полтора как убежала. Вся в слезах и не сказала куда. Я вот места себе не нахожу ночь на дворе, а ее нет до сих пор. А что случилось-то? — сказала тревожным голосом женщина.
— А вы не знаете куда она могла уйти может к подруге какой? — вновь спросила Заварзина.