Асмодей
Шрифт:
Асмодей, тем временем, открыв уже известные даты, начал выписывать в два столбца имена стражей, сопровождавших грешные души на пути из Чистилища. Работа кропотливая и, откровенно говоря, малоприятная. Через несколько часов демон уже изнывал не только от ноющей боли в спине, но и от скуки. Но любая жертва имеет свои плоды и вскоре перед его глазами предстала вполне отчетливая картина неоспоримого предательства.
— Быть не может, — проговорил он, сравнивая суммы. — Немыслимо!
— Ты о чем? — с любопытством подняв глаза на Асмодея, произнес ангел, чьи старания
— Взгляни, — подавая ему лист, выдохнул демон. Впрочем, и сам Нуриэль увидев конечные цифры, не смог удержать удивленный возглас.
— Как такое вообще возможно? В этих душах заключено могущество тысячелетий, сила, которой не в силах будет противостоять даже сам Люцифер. А учитывая то, сколько сторонников перешли на его сторону…
— Гражданская война — лишь призрак свободы, скачущий вслед за смертью. Мы не были свободны на небесах, не получили свободы и в Аду. Смена режима ничего не изменит, только зальет все кровью и ослабит каждого из нас. Свобода — лишь эфемерная иллюзия, которой потчуют глупцов.
— Когда-то и ты был вдохновлен этими идеями, поднял ради них оружие, претерпел низвержение и потерял крылья.
— Тогда я пошел вслед за Люцифером, потому что верил в него, но сейчас совсем иное. Наша война — война с небесами, а не друг с другом.
— Воспротивиться ты не сможешь… впрочем, как и доказать его причастность к захвату душ. Даже если ты решишься открыть истину и показать книги, он будет все отрицать. Эти души давно растворились на пустоши и приумножили его силу. Здесь уже концов не сыскать. Улики лишь косвенные, за такое нельзя лишать рыцаря его регалий и титула. Не вмешивайся в это дело. Не по чину тебе такое…
— Я смогу доказать это, если застану их в момент передачи, — захваченный этой идеей, произнес Асмодей.
— Ты меня вообще слушаешь? Ты только представь, сколько душ было поглощено за это время, какая это сила! Не сомневайся, он нанесет тебе удар в тот момент, когда не будет Люцифера, не стой у него на пути!
— Неужели ты мне предлагаешь измену?! — возмущенно произнес Асмодей.
— Я предлагаю тебе жизнь! — спокойно ответил Нуриэль. — Порой мудрейшее решение — это оставаться безучастным к происходящему. Подожди, пока враг обнажит всю свою мощь, а потом решай…
— Ты хочешь, чтобы я жил с клеймом предательства?
— Не один ты… Одно клеймо у тебя уже есть! — Нуриэль указал на искалеченную спину демона. — Второе принять будет куда легче. Ты воин, и в политике не сведущ. Последняя попытка развенчать этот заговор обернулась для тебя позором. Я думал, что ты усвоишь этот урок, а ты… Не успел зализать полученные раны, как вновь рвешься в полымя. Очнись, в этот раз сила не на твоей стороне. Самое лучшее — это ждать.
— Не ожидал от воина небес подобного малодушия, — презрительно фыркнул Асмодей, в очередной раз проверяя собственные записи, будто самого себя пытаясь уверить в том, что ошибся.
—
Их пререкания, к сожалению, а может к счастью, прервал шум, доносящийся из коридора. Как оказалось, жгучие споры кипели по обе стороны белоснежной двери, ибо в главном зале в яростном противостоянии схлестнулись две ревнивые фурии, готовые растерзать друг друга на глазах перепуганной прислуги. Даже Диаваль и Аластор не решились вмешиваться в разговор, дожидаясь, пока огонь ненависти иссякнет сам собой.
— Повелитель не готов тебя принять! — шипела Дэлеб, ухватив под локоть нежданную гостью, которая даже не думала уходить.
— Да кто ты такая, чтоб это решать?! — тонким певучим голоском отозвалась Барбело, в сравнении со своей грозной соперницей напоминавшая ароматный цветок, распустившийся среди горькой полыни.
Видимо, к подобному выводу пришла каждая из них, ибо одна воспринимала этот контраст с нескрываемой злобой и завистью, а вторая, напротив, всеми силами старалась это подчеркнуть.
— Я — правая рука Асмодея, и имею право…
— Прекрати, — оборвала ее Барбело, — каждому черту в Аду известна истинная причина твоего нежелания меня пропустить. Собственно, ты боишься не без оснований, только в отличие от рабынь, чьи души в полной твоей власти, меня запугать у тебя не получится, так что уйди с дороги, иначе я тебя уберу.
— Ты бросаешь мне вызов? — со злостью в голосе прорычала Дэлеб.
— А хоть бы и так… только прежде, чем ответить вспомни о том, что перед тобой падший ангел, чья сила была рождена на небесах, а ты…ты всего лишь рожденная в Преисподней чертовка, аристократка сомнительного пошива, — презрительно фыркнула демоница.
— Замолчи! — взревела Дэлеб, уже собираясь дать сопернице звонкую пощечину, но увидев за ее спиной высокую, но поникшую фигуру владыки, застыла в молчаливом ожидании.
— Достаточно! — повелительный голос Асмодея громом разнесся по покоям но, к горечи последнего, не сохранил в себе былой непоколебимости. Впрочем, и силы его явно были на исходе. Уперев ладонь в дверной косяк, он остался недвижим, будто ледяная скульптура, дожидающаяся весенней оттепели, чтобы выпустить из своих оков плененную душу. — Зачем ты сюда явилась?
— Наслышана о скорбных событиях в замке. Пришла помочь, — обратив на него свой сияющий взор, проговорила она.
— Мне не нужна твоя помощь, — отозвался он, находясь в преддверии приступа ярости. — Убирайся!
— Уверена, что это не так. И если ты позволишь мне объясниться, я докажу, что твой гнев не имеет под собой никаких оснований.
Спорить с женщиной было глупо хотя бы потому, что на один его довод придется с десяток ее, пусть и безосновательных. Но разве ее в оном убедишь? Да и тратить силы на препирательства не хотелось. Потому, не говоря ни слова, Асмодей отошел в сторону, тем самым открывая дорогу для навязчивой гостьи, чей визит не сулил ничего хорошего, кроме, пожалуй, возможности обрушить на блудницу весь свой гнев, который подчинил своей власти его существо.