Ашхабадский вор
Шрифт:
Вразвалочку он пересек зал, поздоровался с хозяйкой (та пискнула что-то почтительное) и повернулся к сибирским сопровождающим.
Молодой еще, сопляк-сопляком, с круглым лицом и едва пробивающимися над губой усиками, с какими-то прыщиками на лбу, но взгляд его узких зенок из-под чахлых бровей был внимательный и донельзя неприятный.
– Мир вам, гости дорогие, – сказал он, и непонятно было, то ли издевается, сука, то ли так тут в самом деле принято начинать разговор, обычно заканчивающийся широко известным «Никому не двигаться, руки в гору!». – Иду вот мимо,
Сама доброжелательность он был, но и самый захудалый лох такой доброжелательности бы не поверил ни на грош.
Только бы никто из наших не сорвался, в панике подумал Алексей. Только бы Машка молчала и не глупила, Таксист тертый, зря на рожон не полезет, тогда, глядишь, еще и пронесет. Тогда, глядишь, договоримся, сотку баксов сунем, мозги запудрим. Не впервой же ментам головы пудрить? Подумаешь – мент, менты везде одинаковые…
– И вам мир, уважаемый, – через силу улыбнулся он и почувствовал, что края губ дрожат как зайцы. – Мы груз сопровождали, из Сибири привезли, вот, ждем встречающих, а они чего-то запаздывают…
Краем глаза он заметил мелькнувшее в окне лицо давешней соплюшки – та наблюдала за происходящим с жадным любопытством.
«Настучала, тварь нерусская, – с бессильной тоской подумал он. – На хлебушек зарабатывает, коза туркменская…»
– Из Сибири, значит, – почесал висок ментяра и расплылся в улыбке – такой широкой, что лицо его превратилось в грушу. – Чего ж не понять, уважаемые, это мы понимаем, добро пожаловать… Хрень какую-то железную привезли и вагончик-теплушку, правильно я понимаю?
На это Алексей не нашелся, что ответить. Тетка бочком-бочком ретировалась в сторону своего поста – к стульчику и газетке. А мент произнес фразу не менее известную:
– А на документики ваши взглянуть позволите?
«Бля-а…»
Сопроводительные документы они отдали аксакалу в наколках, поэтому пришлось играть сицилианскую защиту – то бишь переходить в наступление:
– А представляться туркменским милиционерам не полагается? Или как вы там называетесь…
Он просто тянул время, скоренько примеряясь. Ага, вот движение и намечено, больше ждать было нечего. Карташ изготовился. Ребром ладони ментяру по цыплячьему горлу, подсечка, дальше им занимается Таксист, этот не подведет, а он к тетке, надо заткнуть ей рот до того, как она поднимет крик… Убивать Алексей никого не собирался – так, обездвижить и обеззвучить, а что делать дальше – разберемся…
Конечно, если сопливого ментика за дверью поджидает группа поддержки, то тогда дело плохо, тогда…
Группа поддержки ментика поджидала.
Глава 5
Сплошь познавательная
Тринадцатое арп-арслана 200* года, 00.23
Выстрелом грохнула распахиваемая дверь, и в столовой неожиданно стало многолюдно.
– Генгеш-той! Генгеш-той! – выкрикивал замыкающий, и Алексей в первый момент никак не мог сообразить, что это означает, а когда сообразил, едва не обмочился от счастья.
«Генгеш-той». Пароль Дангатара.
Трое новых персонажей слаженно распределились вдоль стен, а замыкающий, как выяснилось – предводитель, низенький плотнотелый туркмен в летах, бодренько засеменил к столу, громко говоря на ходу и при этом потешно разводя ручками:
– Генгеш-той, уважаемые, генгеш-той! Не надо стрелять, не надо войны, никто не хочет воевать!
И в самом деле, даже ментик, падла, улыбался еще шире, хотя это казалось просто невозможным, и кобуру лапать не спешил. Троица угрюмых парней вдоль стен оружие в руках держала, но стволы смотрели исключительно вверх. Предводитель банды так и вовсе не был вооружен – ручонки пустые, да и за поясом ничего, это было хорошо видно, поскольку полы его темно-синего, до пят халата с вышивкой тяжело колыхались при каждом шажке. Хотя – кто этих азиатов разберет, где они волыны могут прятать…
На спрятавшуюся за стойкой хозяйку сего мирного заведения, пребывающую в полных непонятках и оттого решившую переждать, никто внимания не обращал.
– Меня зовут Ханджар, нас послал господин Дангатар Махмуд-оглы, – затараторил туркмен, приблизившись. – Мы приехали встретить уважаемых русских гостей и проводить к хозяину. Генгеш-той! Не будем стрелять, да?
Был он весь какой-то лоснящийся, округлый, ни дать ни взять – евнух на пенсии с иллюстрации из «Тысячи и одной ночи», лет шестидесяти, в расписном халате, почти лысый, с крошечными чингизхановскими усиками возле самых уголков губастого рта и такой же недоразвитой бороденкой, растущей из середины мясистого подбородка, с маслянистыми глазками, щурящимися из-под набрякших век, с раздутыми щеками…
Карташ отер пот со лба и выдавил:
– Да где ж вас раньше носило, шайтанов…
Он оглядел свое воинство. Гриневского, казалось, сейчас удар хватит – синий лицом, вылупив зенки и отвиснув челюстью, он таращился на посланцев фронтового друга, как на инопланетных пришельцев, предлагающих ему увлекательную ознакомительную экскурсию к Альдебарану. В таком же обалдении смотрела и Маша, но румянец на ее лицо постепенно возвращался. Признаться, и сам Карташ весьма сомневался, что выглядит лучше.
– Опоздали, опоздали, каюсь! – Ханджар прижал к груди пухлые руки и зажурчал скороговоркой: – Приключились непредвиденные трудности, но уже самым достойным образом преодоленные. Я счастлив видеть, что возлюбленные друзья моего начальника, уважаемого Дангатара Махмуд-оглы, целы и невредимы, я должен был проверить – те ли вы самые, кого я жду, вот и послал вперед моего доброго приятеля, этого благородного стража здешнего порядка… – На миг лицо его помрачнело, и он осведомился с тревогой: – Целы ли и невредимы возлюбленные друзья моего нач…