Ашдир-Кфаар

Халезов Виктор Николаевич

– Благодарю, дружище, - дебелые ладони потянулись к источавшей притягательный аромат посудине.

– Так, что здесь происходит?!
– раздался громоподобный голос. Болдырь поднял взор. Над таившимся под деревом коротышкой, уперев руки в бока, стоял Сверди. Лицо великого гнома выражало крайнюю степень недовольства. Только сейчас полукровка заметил, что позади рыжего прятался и его желтоволосый братец.

– Что же ты, Дрогг, негодяй, делаешь? Проныр моих вздумал привечать, - с деланной досадой бросил орку дворф, а после обратил взгляд на провинившихся чад: - Что

я вам обещал, заразы? Правильно. Выпорю.

Могучие руки Драконобоя ухватили за шиворот и легко оторвали от земли немаленьких сыновей. Сердито пыхтя, Сверди поволок отпрысков к заготовленному для расправы над дамороо пню.

– Нет, отче! За что?! Я есть не собирался, только понюхать немного, а то живот уже от голода сводит!
– отчаянно заголосил рудой, точно его взаправду тащили на заклание.

– Я вообще тут не причем, это все Азгур придумал. Я за ним пополз только, чтоб отговорить. Пощади, отче!
– вторил брату соломеннобородый.

Взволнованная Азгун метнулась, очутившись на пути отца. Карлица начала сбивчиво тараторить, тщась отговорить дворфа от задуманного. Великий гном не замедлял шага и его дочери пришлось пятиться, дабы Драконобой попросту не затоптал ее.

– Прочь с дороги, пока и тебя не нахлестал!
– потеряв терпение, зарычал ловец крылатых ящеров.

Рыжая девица порскнула в сторону, едва избежав пинка тяжелым сапогом.

Наконец Сверди добрался до пня. Физиономия рыжего карлика врезалась в плоскую вершину. Желтоволосый очутился под комлем, получив ощутимый удар в седалище.

Драконобой сорвал с сына тяжелый, украшенный самоцветами пояс. Кожаные порты сами собой съехали вниз, обнажив дебелый розовый зад.

– Говорил тебе, выпорю, - кожаная лента взвилась над рогатой головой.

– Нет!!!
– прокатился по прогалине безумный вопль.

Хлыс. Короткий звучный удар прервал крик. Рудой жалобно заскулил. Хлыс. Хлыс. Хлыс. Пояс раз за разом стегал румяную кожу, оставляя кроваво-красные полосы.

Великий гном остановился после дюжины ударов. Избитый карлик едва слышно сопел. Дворф небрежно отбросил тело отпрыска на землю и схватил Азгара.

Старший карлик тщился принимать наказание молча, лишь изредка издавая глухое кряхтение. Когда гузка соломенноволосого сделалась совершенно пунцовой, он отправился следом за братом. К простершимся подле пня коротышкам подскочила Азгун. В руках у карлицы находилась чашка с каким-то снадобьем.

– Оставь их, дочь. Пусть осмыслят полученный урок, - Драконобой осторожно, но с твердостью положил руку на плечо девице. Та по привычке не решилась противиться воле родителя.

Более не обращая внимания на сыновей, Сверди подозвал Минакаила. Дворф и маг отошли подальше, взявшись о чем-то шептаться.

Занимался вечер. Обратившееся в размазанное красное пятно солнце постепенно скрывалось за черной стеной леса.

Драконобой и чародей сызнова вернулись к пню.

– А ну прочь отсюда, поганцы!
– рявкнул на все еще лежавших здесь чад ловец крылатых ящеров.

К гному с колдуном подошли орки и полуэльфы. Чуть в стороне, почтительно потупившись, стояла Азгун.

–

Эй, Дрогг, не желаешь полюбоваться, как мы будем кончать этих выродков?
– крикнул Сверди.

– Прошти, дружисе, я не могу поднятьша, - прогорланил в ответ орк. Хотя на самом деле, ему зело не алкалось взирать на кровожадные развлечения. Впрочем, охотник отлично видел пыточную колоду и со своего лежбища.

– Как хочешь, - несколько разочарованно отозвался Драконобой.
– Думал, тебя порадуют их мучения.

Зеленокожий промолчал. Происходящее ему вяще не нравилось. Охотники никогда не убивали разумных существ, тем паче охотники не изводили под корень даже самых зловредных гадов. Ныне великий ловец крылатых ящеров грубо попирал устоявшиеся за века правила. Тем не менее, Дрогг не собирался вступаться за дамороо и вызволять их из плена. Ежели Драконобой жаждет уничтожить собственных сородичей только за то, что их кожа подобна чешуе, а глаза напоминают зеницы змей, пусть сии злодеяния останутся на совести дворфа. Как известно, после смерти боги каждому воздают за содеянное.

– Ну, кто умрет первым?
– ядовито ухмыльнулся Сверди, прохаживаясь вдоль клеток с узниками. За ним неслышной тенью двигался Минакаил.

– Вот эти, - Сверди остановился возле короба, где томились Саим и дамороо с буро-зелеными волосами.

– Они - ее дети, - волшебник указал на томившуюся в соседнем ящике предводительницу.

– Отлично!
– злорадно хохотнул Драконобой.
– Пусть увидит смерть чад.
– Начнем с парня, девку разделаем поутру. Доставайте его.

Чешуя молодого лесного владетеля и его сестры сделалась ярко голубой, что, верно, свидетельствовало об охватившем их страхе. В то время как шкура двух других пленников почернела, судя по всему, от гнева.

– Будь ты проклят, изверг!
– хрипло возопила вожачка, яростно вцепившись в тонкие прутья.

– Если бы ты знала, женщина, сколько раз я слышал подобное, - губы дворфа исказила зловещая ухмылка.

Клеть главарши лесных карликов заходила ходуном, норовя развалиться под неистовым натиском.

– Успокой ее, - попросил Сверди колдуна.

– Авалуст кра-мавин, - облеченный в черную кожу перст устремился в обладательницу похожих на водоросли волос.

С тяжким стоном карлица отлетела, врезавшись в дальнюю стенку узилища, точно ей в лоб угодило выпущенное из пращи ядро. Клеть перевернулась. Хорм и полуэльф с уродливым носом торопко подскочили, принявшись проверять целостность хрупкого короба.

Магик же обратился к ящику с молодыми дамороо.

– Лимата каилум, - молвил владелец щегольской бородки.

Хозяева пущи замерли, будто их тела сковал лед. Багал и темноволосый полуэльф извлекли Саима из узилища. Карлик ошалело пучил глаза, но не мог ни пошевелиться, ни произнести хотя бы слова.

Палачи привязали жертву к пню. Хорм и болдырь с комом вместо носа поставили на место клетку с предводительницей, дабы та лучше видела расправу над сыном.

Как только кожаные ленты накрепко сковали запястья и лодыжки пленника, Минакаил произнес очередное заклинание: