Арьяна
Шрифт:
Опять дышу, медитирую, считаю до десяти и обратно, приземляюсь. «Чур, меня. Пошёл прочь, дурной сон», – я чувствую себя живой.
«Пап, я в Улан-Удэ. Долетела. Позвоню позже, у вас ночь». Разница во времени 5 часов, здесь утро, Москва все еще спит.
Во рту сухо, в желудке жжет. Голова трещит, сердце колотится так быстро, будто я пробежала марафон, а руки трясутся – снаружи не видно, но внутри вибрации вот-вот проломят слой кожи и вырвутся наружу.
Есть время на завтрак. Эспрессо мое сердце не выдержит, даже маме в моей голове не надо об этом говорить. Мозг все равно отключится где-то по дороге, кошмар снова завладеет телом, так зачем мучить сердце,
Шагаю по родной земле, за мной устало плетется чемодан. Я не взяла очки, а солнце с утра зарядило круглую желтую пластинку и будет палить весь день. Хорошо, хоть есть кепка. «В Бурятии 300 солнечных дней в году», – умный Гугл знает все. Либо я обзаведусь очками, либо ослепну. «Миленький прогноз погоды, порадуй меня», – включаю геоданные, открываю местный прогноз погоды. «В Хоринске дождь». Хвала небесам!
Я попала в крошечный мир – миниатюрный аэропорт сменился тесными улочками и низкорослыми деревянными домами.
– Частный сектор, – экскурсия от таксиста. – В центре у нас красивше, но самая прелесть за городом и на Байкале.
Двадцать минут потребовалось, чтобы с окраины машина примчалась в центр. Может, здесь и «красивше», но я слишком устала, чтобы разглядывать фасады зданий. С городом и так все ясно – типичный и провинциальный – в России все города одинаково унылые как Иваново. Пыльные улицы, потрескавшийся асфальт, хаотичная застройка, торговые центры на каждом углу, металлические ограждения вдоль дорог.
Сначала порция углеводов, капучино, и только потом автобус до Хоринска. Два часа в Бурятии без кофеина невыносимы. К симптомам панического расстройства и недосыпа прибавилась тянущая боль в мышцах. Я знаю, что это все психосоматика и усталость. Вот все закончится, устрою себе выходной, куплю томик новой книги, пойду в кофейню на свидание с нежным рафом. Какое заведение следующее по списку? «Молоко» на Большой Дмитровке. Английский сдержанный интерьер, хрустальные люстры, темная мебель, высокие лампы, мягкие кресла. Я предвкушаю, как растворюсь в легком облачке концентрированного аромата кофейного напитка, пропаду между строк, потеряю счет времени и буду по-настоящему счастливой.
А пока я в небольшом кафе на автовокзале, за столиком кто-то пьет водку без закуски, летают мухи, пахнет подгоревшей едой. И вместо кофе мне предлагают чай с молоком.
– Нет, спасибо, мне нужен кофе, желательно внутривенно, – я улыбаюсь, в ответ женщина тычет в барную стойку, где висят пакетики быстрорастворимого кофе. Я тяжело вздыхаю. – Я согласна, наливайте.
Никакого узора на пенке, прозрачные пузырьки болтаются на поверхности. Я просто хочу, чтобы этот ад поскорее закончился. Иваново уже не кажется таким затхлым.
Автобус Улан-Удэ-Хоринск готов к отправлению. Гуглю замысловатые названия, чтобы знать откуда я родом.
4
Давным-давно, когда деревья росли до небес, а небеса были прозрачными, как стекло, по бурятской земле бродил меткий стрелок Хоридой 5 . За могучими плечами его висели лук и стрелы, руками он мог обхватить землю, а от дыхания рождался ветер. Жил богатырь среди холмов скалистых, среди рек горных. Байкал-батюшка наполнял его силой, питьевой водой поил, свежей рыбой кормил.
5
Хоридой –
Однажды Хоридой переплыл Байкал и оказался на острове Ольхон. Скалы на острове острые, травы на буйные, ветра жгучие, волны бойкие. С одного берега ледяная вода бьется о горы, бурлит пеной не даёт покоя Ольхону. С другой стороны плещется тихо, лёгкой рябью покрывая воду. Синева озера манит вдаль, бродит Хоридой по берегу, слушает плеск волн.
Видит, что плещется в ледяной воде три прекрасные девы, волосы длинные до пят, черные как смоль, кожа белая будто лебединое крыло, смех звонкий будто с гор струится ручей и звенит колокольчиком вода. Двое девушек поодаль плавают, одна совсем близко, что можно разглядеть её упругие в груди, округлые бедра. А на берегу песчаном лежат одеяния. Недолго думая, Хоридой спрятал одежду одной из девушек, а сам скрылся за высокими кустами, наблюдает, еле дышит, чтобы не спугнуть ветром девушек прекрасных. Воротились девицы на берег, двое нашли свою одежду, обернулись лебедями прекрасными и упорхнули ввысь. А одна бродит по берегу, ищет свою одежду, смотрит вслед улетающим сёстрам-птицам, криком кричит.
Спрятал Хоридой далеко за пазуху платье девичье, не сказав правды, вышел из-за кустов представился, поклонился, попросил руки и сердца. Поняла прекрасная девица-лебедь, кто одежду ее похитил, а теперь и сердце ее заточить пытается. Но виду не подала она виду, поклонилась она ему в ответ, и дала согласие. Вернулись молодые на берег, зажили счастливо под небом прозрачным, в юрте тёплой, на земле плодородной. Родила девица-лебедь Хоридою 11 сыновей. Так появились 11 бурятских родов по сей день известные миру.
Много лет прошло, стали дети Хоридоя могучими богатырями под стать своему отцу. Девица-лебедь все также прекрасна, лишь седина белым пером коснулась ее волос. С той же тоской глядит она на прозрачное высокое небо, где летают её сёстры-лебеди.
Попросила она однажды Хоридоя, мужа своего, напоследок примерить свою одежду прежнюю. Нехотя достал из старого сундука белые длинные одеяния. Шелковой рекой заструились ткани по юрте. Надела девица-лебедь платье своё, расправила руки-крылья, оглядела детей своих и, не поцеловав мужа на прощанье, вылетела птицей через дымовое отверстие юрты.
Десятки лет прошли с той поры, родилось у этих 11 детей Хоридоя и девицы-лебедя 11 детей, и у тех детей по 11 детей, и распространился род славный по всей земле бурятской от северных земель, где почва мерзлая, до жарких монгольских пустынь. Прошли сотни лет, и нет места на земле, где не ходили бы потомки Хоридоя и девицы-лебедя. И столько же в небе парят – девушки птицами обернулись, служат царице-лебедю, а мужчины ханами-Тэнгри 6 стали, ветрами могучими управляют. Потомки помнят и почитают лебедь-мать, и каждый раз брызгают молоко к небу вслед летящим белым лебедям. Благосклонна она к детям своим, щедро одаривает она тех, кто помнит ее. А кто позабыл, к тому посылает она своих сестер лебедей, напоминает о себе, о родине, о предках. Но глухи люди к мольбам птиц, не слышат, не видят ничего. Злится царица, козни строит, проклинает. Без роду без племени, не зря говорят о таких людях.
6
Тэнгри (в переводе с бурятского) – небо.