Артур
Шрифт:
Тишина стояла такая, что, казалось, можно было различить, как падает за окном снег. Никто, включая Морканта, не знал ни одной законной причины, по которой Артур не мог бы стать Верховным королем, исключая их собственную гордыню.
Мерлин обвел золотистыми очами королей и народ. Пришло время настоять на своем. Он медленно поднялся и вышел в центр круга.
— Итак, — тихо промолвил, — как я и думал, никто не может возразить против Артура. Теперь я спрашиваю, кто выступит за него?
Первым вскочил Эктор.
— Я
— И я признаю. — Это произнес Бедегран.
— Я признаю его королем, — сказал Мадок, вставая вместе с ним.
Те, кто уже преклонил колени, вновь провозгласили Артура своим королем. Однако радостные возгласы толпы скоро затихли — больше никто из королей не признал Артура. Совет разделился. Малочисленные сторонники Артура не могли возвести его на престол наперекор смутьянам.
Моркант не терял времени.
— Мы не признаем его своим королем, — прокаркал он. — Надо избрать кого-то другого.
— Он держит меч! — вскричал Мерлин. — Будущему королю надо прежде забрать клинок у Артура. Ибо, истинно нам говорю, без этого никому из вас не быть королем Британии!
Моркант в ярости стиснул кулаки. Как ни уводил он разговор в сторону, Мерлин постоянно возвращал его обратно.
— Иди сюда, Артур, — сказал Мерлин.
Молодой человек встал рядом с Эмрисом.
— Вот он, — молвил Мерлин, отступая в сторону. — Кто из вас первым попытается отнять меч?
Артур стоял один в кольце королей. В дрожащем свете рождественских свечей он держал меч легко, решительно, бесстрашно, словно ангел-мститель. Глаза его горели праведным огнем.
Было ясно, что без боя он меч не отдаст. Даже этим глупцам хватило ума не вступать в поединок с неведомым молодым воином. Ни один не откликнулся на призыв Мерлина.
И все же Артур не мог сразу потребовать себе Верховный престол. У него не было ни земель, ни казны, ни дружины, ни достаточного
числа сторонников. Мы снова были в тупике. Ничто не изменилось с< вчерашней ночи.
Однако Мерлин еще не договорил.
Глава 4
Весь тот зимний день и немалую часть ночи короли бились и упирались, но Мерлин держал их железной хваткой. Он стоял, как скала, и Артур стоял насмерть. Никакая сила на земле не смогла бы сдвинуть этих двоих...
...Как никакая сила на земле не принудит к уважению человека, который сам того не желает.
А местные князьки не желали склоняться перед Артуром. Значит, надо было внушить им уважение. И Мерлин поставил себе цель: доставить Артуру такую возможность.
Он этого достиг: возродил титул Dux Britanniarum, Верховный военачальник Британии (так звался Утер, когда возглавил войска Аврелия), и предложил увенчать им Артура.
На это Совет в конце концов согласился хотя бы для того, чтобы не сразу провозглашать
Коль скоро у Британии общий враг, ей нужна общая дружина и предводитель, не связанный ни с кем вассальными узами.
Однако уломать на это королей оказалось куда труднее, ведь Морканту и Коледаку пришлось бы отказаться от прежних разбойничьих замашек, дабы не встретить отпор дружины, которую они сами помогли бы создать.
Вот чем был хорош замысел Мерлина: если Артур становится предводителем, королям волей-неволей приходится замириться. Но в этом же заключался и главный недостаток его плана: кто же из смутьянов согласится поддержать Артура в ущерб себе!
Многих пугало иное: дружина, не подвластная никому из королей, может оказаться пострашней захватчиков-саксов, от которых призвана защищать.
Однако, согласившись сделать Артура боевым предводителем, короли вынуждены были идти до конца — что за воевода без войска? Все соглашались, что затея эта нужная. Итак, объявили, что Артур становится воеводой, а короли обещали собрать дружину.
Да, предводитель — еще не Верховный король. Однако задумка Мерлина открывала Артуру возможность заслужить Верховный престол, как оно в конечном счете и получилось.
Когда Артур вышел из церкви в ночь — студеную, ясную, ветреную — на черный, блестящий под луной лед и двинулся широким шагом с мечом Британии на бедре, это был уже не тот юноша, что ступил под священные своды сегодня утром. Злоба удельных властителей, их подлость и мелочная зависть ожесточили его сердце. Однако пути Всеведущего Духа неисповедимы: отныне Артур знал, чего они стоят.
И в этом было его преимущество, потому что короли не знали о нем ничего.
Артур всегда все схватывал на лету. Мальчиком в доме Эктора он учился латыни и арифметике у Мелумпа, учителя-галла из соседнего монастыря Аберкерни, и усваивал урок с первого раза, со второго же запоминал на всю жизнь.
Частенько, когда я днем заходил за мальчиками, чтобы дать им урок фехтования или верховой езды, то заставал такую картину: Артур терпеливо втолковывает Каю слово или пример, а Мелумп дремлет на солнышке, сложив руки на животе. Артур умел не только учиться, но и учить, хотя действие предпочитал размышлению.
Его влекли любые подвиги и в первую очередь — непосильные.
Один пример первым всплывает в памяти. Мы ехали в Гвинедд по пути в Каер Мирддин к Теодригу. С нами были Эктор, Кай, небольшой отряд воинов и, разумеется, Мерлин.