Артигас

Хесуальдо

Подходил к концу 1816 год, принесший длинный ряд поражений. Но даже они не могли вывести Артигаса из равновесия. Он был полон решимости и 30 ноября, уже зная о потерях Риверы, в письме к Баррейро просил ускорить подготовку военных резервов: «Вчера с нами соединились дивизия Вердуна и войска провинции Корриентес, — писал он. — На этой неделе жду прихода войск из Эрвидеро и Сориано; с ними мы предпримем новую кампанию и посмотрим — быть может, судьба пойдет нам навстречу». Еще через два дня из своего временного штаба он послал в Санта-Фе другое письмо, в котором вновь говорил о «необходимости дать энергичный отпор и разоблачить происки Буэнос-Айреса во имя спасения судьбы федерализма и всей Америки».

С самого начала португальской интервенции верховный правитель Буэнос-Айреса Пуэйрредон держал наготове

своих сторонников в Монтевидео, к которым в какой-то мере принадлежал и Баррейро. Об этом свидетельствует письмо Пуэйрре-Дона Сан-Мартину, где говорится о двойной игре Баррейро. Баррейро развернул весьма активную деятельность и, насколько Артигас мог судить, действовал честно, хотя за ним числились и не совсем чистые дела при использовании земель, перешедших в общественную казну. Неусыпный, требовательный контроль Артигаса, основным принципом которого был аскетизм, не допускавший никаких уступок, приводил к появлению все большего числа недовольных; вызывали протест и ограничения в торговле с Буэнос-Айресом, а теперь и с Бразилией наносившие, разумеется, ущерб жителям города. Недовольны объединились с теми сторонниками Буэнос- Айреса, которые были связаны с Пуэйрредоном, а к ним, в свою очередь, примкнули сторонники португальцев. Эта последняя группа действовала при помощи Николаса де Эрреры, который, как это явствует из писем Гарсии, подготовлял в Монтевидео переход Восточной провинции под власть Португалии. Баррейро не избег сети интриг Эрреры и оказался втянутым в заговор, Хуан Мариа Перес, возглавлявший этот заговор, ставил свое целью избавиться от Баррейры и заменить его кем-либо, более склонным к сдаче города португальцам. Мятеж батальона Переса разгорелся в начале сентября, когда войска Артигаса истекали кровью в битве при Санта-Ане. Артигас вскоре получил известия о мятеже, о том, что Баррейро поражен в тюрьму, а все военные и гражданские посты заняли мятежники. Однако Кабильдо сумел быстро восстановить положение, Баррейро снова занял свой пост.

Но когда португальцы, не встречая препятствий, двигались на Монтевидео, Баррейро через своего уполномоченного Порфирио Бауса попросил Пуэйрредона о помощи. Тот только этого и ждал. Он потребовал в обмен признания центральной власти Буэнос-Айреса провинцией Восточного берега и другими провинциями и отмены изданного Артигасом закона о закрытии портов. На этих условиях Буэнос-Айрес соглашался оказать помощь Монтевидео в обороне от португальцев.

Кабильдо Монтевидео направил к Пуэйрредону двух делегатов — Хосе Хуана Дурана и Хуана Франсиско Гиро — для переговоров. Артигас, разумеется, ничего об этом не знал и еще за месяц до этого предупреждал Кабильдо о «преступном и возмутительном поведении Буэнос-Айреса, который только и мечтает о нашей гибели».

Баррейро присоединился к позиции Кабильдо. И тогда делегаты, люди богатые, которых мало беспокоила судьба провинции и пролитая за нее кровь и которых интересовал лишь успех будущих экономических операций, подписали в Буэнос-Айресе все, что от них потребовали.

Ни Кабильдо, ни Баррейро не могли принять условия, на которые согласились делегаты и которые выходили за рамки данных им инструкций. И разумеется, не мог согласиться с ними Артигас, который с огромными усилиями пытался вновь собрать воедино свое обессилевшее войско и вновь начать борьбу с врагом. Подписанный договор он назвал провокацией, — «настоящим оскорблением, нанесенным лично ему и чести всех народов Восточной провинции», а тех, кто захотел продать и предать свою провинцию, он назвал «чужестранцами в собственной стране».

В своем замечательном послании к Кабильдо Монтевидео от 16 декабря 1816 года Артигас сделал заявление, которое он хотел навсегда оставить в памяти своих соотечественников: «Вождь народа Восточной провинции на протяжении долгого времени не раз доказывал, что он слишком горячо любит свою родину, чтобы жертвовать ею во имя жалкой необходимости». И действительно, ни в опасностях войны, ни во время относительного спокойствия и мира не было человека с более чистой совестью и более последовательной позицией, чем Хосе Артигас.

Между тем португальские войска под командованием Декора приближались к Монтевидео. Артигас понимал, что оборона города крайне трудна и что его необходимо эвакуировать.

Надо было перенести военные действия в такие районы, где было бы легче решить проблему ресурсов. Прежде чем покинуть город, он предлагал разрушить его стены и вывезти военное снаряжение и припасы, чтобы они не достались предателям.

Начался 1817 год. Артигас хотел дать противнику еще один решительный бой, чтобы задержать войска, двигавшиеся к столице. Артигасу противостояли соединенные войска португальских военачальников Курадо и маркиза де Алегрете, получившие подкрепление. Командование войском Артигас поручил молодому офицеру Андресу Латорре. Сам же он занял позицию на берегу Арапея, куда подошли португальские войска под командованием полковника Абреу. Получив сведения от перебежчиков, он переправился через реку и, оставив за собой охрану, двинулся со своей артиллерией прямо в лагерь Артигаса. Это произошло 2 января.

Артигас открыл огонь по нападающим и заставил португальцев бежать. Бросившись преследовать врага, войска Артигаса покинули свою позицию, и оказались в центре поля. Однако сильный огонь португальской артиллерии внес полнейшее Смятение в войска патриотов. С огромным трудом Артигасу удалось спастись. Его лагерь был разграблен и подожжен.

Войска полковника Абреу пошли на соединение с Алегрете. А пока Латорре снова перешел реку Куарейм и 4 января оказался почти напротив того места, где расположился Алегрете, на берегу реки Каталан, у самого впадения ее в Куарейм. Направо от него была сильно пересеченная местность, налево — ущелье, смыкающееся с руслом реки Каталан. К сожалению, Латорре снова выбрал неправильную тактику: он атаковал сначала левый фланг португальцев, а затем, перейдя реку, начал атаковать арьергард, но Мена Варрето твердо выдержал этот удар, так же как и Курадо на левом фланге. Тогда Латорре повел свой левый фланг в атаку против правого фланга португальцев. Началось жестокое сражение. Оно продолжалось с переменным успехом, пока на помощь к португальцам не подошли войска Абреу, которые возвращались после победы над Артигасом. Они обрушились на отряды Латорре, и португальцы достигли успеха, но ценой больших потерь. Поэтому они не стали развивать наступление и отошли к реке Куарейм для перегруппировки.

5 января Артигас написал Баррейро лаконичное письмо, в котором четко объяснил положение и дал задание Ривере отойти к Рио-Негро и эвакуировать Монтевидео. Артигас потребовал, чтобы стены города были снесены. Через неделю, когда Лекор подошел уже совсем близко, Артигас снова написал Баррейро и сообщил, что он собирает войска в надежде перейти в наступление. Для этого он просил у Баррейро оружия.

«Мы потерпели поражение и отныне вечно должны сожалеть об этом», — писал он о проигранной битве у Каталана.

Монтевидео был эвакуирован 18 января в условиях полного порядка, как отмечали даже португальцы; требование Артигаса не было выполнено, и городские стены остались нетронутыми. Из города ушли только восемьсот человек из числа вольноотпущенных Баусы и артиллеристов Рамоса, а также некоторые патриотически настроенные рехидоры. Во главе войск шли Баррейро и Суарес. Молча вышли они через ворота Сан-Хуан. Позднее они присоединились к небольшой дивизии под командованием Мануэля Франсиско Артигаса, находившейся в Канелонесе.

Как только патриоты оставили Монтевидео, члены Кабиль-до на следующее же утро отдали дань предательству и раболепию. Они клеймили Артигаса, называли его угнетателем, надругавшимся над свободой. Кабильдо проголосовал за признание португальского короля. Были зачитаны прокламация Лекора и ответное послание, составленное в весьма медоточивых выражениях; Ларраньяга и Эстрада отвезли его Лекору. Было решено, что весь городской совет выйдет к воротам Монтевидео, чтобы вручить победителю ключи от города. В торжественной обстановке вошел в Монтевидео главнокомандующий португальских войск, генерал Карлос Федерико Лекор, усмиритель мятежных провинций, действовавший от имени его величества дона Карлоса VI, короля Португалии, Бразилии и Алгарви. Лекор вошел в город через ворота Сан-Франсиско, встреченный восторженными кликами толпы. Раздавались, однако, и другие возгласы: «Долой португальцев и их приспешников!» 20 января 1817 года над Монтевидео вместо трехцветного знамени Артигаса взвился флаг португальских королей.