Артания
Шрифт:
Олекса поспешно взобрался на высокий камень, хотя до надвигающегося потока еще два полета стрелы. Тур всмотрелся, вскрикнул:
– Да что же это?.. Никогда не ходили стаями…
– Что там? – спросил Придон быстро.
– Полевые мыши… Весна была ранняя, их вывелось много, но не настолько, чтобы вот так, толпой, словно куявы на ярмарку…
Его лицо разом потемнело, Придон еще не понял, что случилось с Туром, ведь потемнели и плечи, грудь, руки, все вокруг потемнело, будто в самом деле небо закрыла плотная-преплотная туча, сейчас грянет гром и разразится невиданная гроза…
Он
– Куда это они? – вскрикнул он.
– Туда, – прокричал Олекса со своего камня, – куда и мыши… Вернее, откуда.
Тур засопел, его тяжелую фигуру раскачивало, но довольно ловко взобрался на обломок скалы к Олексе.
– А ты чего ждешь? – крикнул он Придону.
– Он ждет, чтобы ему сапоги обгрызли, – сказал Олекса язвительно.
Их фигуры колыхались и подрагивали в странном неверном свете, словно внезапно наступили сумерки, которые на самом деле не сумерки.
Придон вспрыгнул на массивный валун, едва не промахнулся, ибо все в этом мире сейчас трепетало и дергалось.
– Что их гонит? – пробормотал он.
– Что-то непростое…
– Еще бы! Что-то вроде степного пожара. Но пострашнее.
Олекса сказал нервно:
– Похоже, нам надо тоже…
– Что?
– А разве мы из камня? У меня такое же мясо, как у этих мышей и птиц. Перьев нет, зато шерсти на двоих хватит. Или на стадо мышей.
– Но как же… – начал Придон и умолк на полуслове. По телу пробежала дрожь. Громко застучали зубы. Он попытался удержаться, но затрясло всего, а в животе стало пусто и холодно.
На стыке неба и земли возник нещадный блеск. Так слепит глаза утреннее солнце, ослепительное, чистое, умытое, полное жара. Но оно поднимется крохотным с утра кружочком, лишь к вечеру разбухнет, станет багровым и уж не жарким… Сейчас же весь горизонт на востоке полыхал, как узкая раскаленная полоса железа в горне. Как раскаленная шипящая полоса, от которой веет жаром и летят длинные обжигающие искры.
Он смотрел, замерев, на этот ужас, на эту приближающуюся всеобщую и нещадную смерть. Огненная стена отсюда едва заметна, всего лишь черточка, но он понимал всеми чувствами, что на самом деле это огненная стена белого пламени, что поднимается до самых высоких туч, а то и выше, недаром же улетают птицы, а по земле идет, явно выжигая все на длину копья вглубь. И не зарыться в землю кротом, не перескочить птицей…
– Нам здесь не пройти, – сказал он тоскливо. – Те древние чародеи давно мертвы, однако огненные топоры… что метнули друг в друга, все еще носятся… отражаясь от стен!
Тур смотрел, привстав на цыпочки, на сверкающую полосу. Лицо его стало белым, словно на нем уже заиграли сполохи неземного огня.
– Не пройти, – сказал он чужим голосом, – но и не убежать… Олекса!
– Да, – подтвердил Олекса. – Эта стена мчится в нашу сторону куда быстрее скачущего
В голосе героя была безнадежность, надвигающаяся стена огня сожжет все, недаром здесь под ногами пепел, земля покрыта ноздреватой золой, а под нею вовсе спекшийся шлак…
Олекса и Тур укрылись за массивным каменным гребнем, как за огромным щитом. Придон сам видел, что стоять глупо, поколебался, теряя время, но все-таки выскочил, ошалелые мыши все еще бегут серыми ручейками, прыгают по его ногам, а в воздухе сплошное месиво падающих перьев. Обычно чистое синее небо стало неприятно белесым, болезненным. Солнце покраснело, увеличилось в размерах, как при закате. – Придон, не успеешь!.. Ложись…
Страшный хруст, камни вывернуло, мимо прокатился, набирая скорость, как перекатиполе под напором ветра, огромный камень. Тугая волна горячего ветра и едкой пыли сбила с ног. Сверху посыпалась щебенка, пучки травы, упало что-то мягкое, тут же исчезло, и только теперь Придон увидел надвигающуюся слепяще-белую стену – вершиной в облаках, основанием в земле, а все эти вывороченные камни – всего лишь тугая волна урагана, которую гнала перед собой стена из немыслимо твердого огня.
Он упал, зажмурился и закрыл глаза ладонями. Сверху накатился жар. Тело вскрикнуло от острой боли. Жар тут же исчез, только под руками что-то тлело, дымок старался ввинтиться прямо в ноздри.
Перед глазами чернело звездное небо, затем звезды превратились в светлые пятна, разрослись, он повернул голову и ошалело посмотрел в ту сторону, куда ушла огненная стена, затем оглянулся на камень, за которым прятались сыновья Аснерда.
Олекса уже бежал к нему.
– Придон!.. Придон, ты жив?
Придон поднялся, ощупал себя. Не только жив, но и цел. А стена из огня, что одним только давлением воздуха сметала с пути огромные камни, не тронула на нем ни волоска. Как и на братьях.
– Ничего не понимаю, – пробормотал Олекса. – Тур, поднимайся!.. Нам не всегда будет так везти…
Он не договорил, но Придон понял, что в следующий раз может накатить волна, что испепелит даже кости.
Глава 18
Далекий красный горизонт начал подергиваться, придвигался рывками, отпрыгивал. Придон оглянулся на Олексу, у того в глазах озабоченное выражение, непонимающее. Тур двигается, как… тур, наклонив голову, злой, мышцы перекатываются под прочной кожей. Иногда покачивается, словно земля под ним колышется, в глазах ярость, кулаки стиснуты.
Придон не уловил миг, когда земля опрокинулась, удар, он грохнулся навзничь, ошалело смотрел в страшное пурпурное небо с быстро летящими лиловыми тучами. Тело застонало, вымаливая отдых.
– Не заставишь, – прохрипел он, встал и даже не пнул камешек, который сумел так ловко опрокинуть артанина.
Несколько раз проваливался, но уже не в болото, а в сыпучие ямы с раскаленным песком и горячей галькой. Выскакивал как ошпаренный, но дважды ожегся очень сильно. На локте и на предплечье вздулись водяные пузыри. Когда упал снова, сорвал напрочь, потекла мутная водичка, лохмотья кожи жалко повисли.