Арт-Джаз

Шаффер Антон

Беда случилась неожиданно. Никто из них не заметил, как обожженные, покрытые коростой твари подкрались, практически окружив их. Это были уроды. Но что еще хуже, среди них встречались и мутанты. Арт смотрел и не мог поверить — прямо на него двигалось нечто с руками, заканчивающимися клешнями и длинной до локтя. Прыгающая походка придавала комизма существу, но один единственный глаз, располагающийся на щеке и являющий собой один большой зрачок, не оставлял места для каких-либо шуток. Существо скалилось, издавая не то рык, не то какое-то странное урчание.

В

следующую секунду Арт услышал выстрелы. Очередь. Еще одна. Еще. Тварь упала в метре от него. Катькин крик вывел его из оцепенения:

— Артем, сзади!

Арт обернулся и инстинктивно нажал на курок. Автомат стал плеваться огнем, укладывая монстров и полулюдей. Они орали, рычали и извивались. Но подыхали медленно, цепляясь за свою уродливую жизнь из последних сил.

— Бежим! — Катька бросилась в ближайший подъезд.

Арт побежал за ней, периодически поворачиваясь и паля напропалую. Замешкался лишь Спас. Твари зажали его у стены дома напротив, и он стрелял и стрелял. Арт с Катькой поддержали его огнем с другой стороны, всаживая пули в спины существ, но все было тщетно — через несколько минут магазины опустели. Но Спас еще стрелял, правда теперь все больше одиночными выстрелами.

Перестав слышать пальбу и наблюдать движение со стороны подъезда, твари, словно животные, потеряли всякий интерес с Арту с Катей, полностью переключившись на Спаса. Молодые люди ни чем не могли ему помочь — выйти из подъезда означало погибнуть.

— Подходите, подходите, сволочи! — кричал Спас. И в крике его не было страха или отчаяния. Одна ярость. Злость. Ненависть.

Когда полукруг из чудовищ практически замкнулся, прижав Спаса к стене, Арт с Катькой услышали его последний крик:

— Передайте отцу, что я всегда хотел быть похожим на него!

Сказав это, Спас бросил себе под ноги сразу три гранаты, которые через несколько секунд взорвались, разметав ошметки тел порожденных радиацией животных. Спаса больше не было.

Арт стоял не в силах сказать ни одного слова. Он в книжках только в детстве только читал про пионеров-героев, которые ценой собственной жизни спасали других, не давая общему делу погибнуть. Теперь он увидел такого героя своими глазами. Он посмотрел на Катю и увидел слезы, которые катились по ее щекам. Лицо ее было искажено болью.

Но медлить было нельзя. Каждая минута могла стать последней. Каждая минута была решающей. И они вышли из подъезда, стараясь не смотреть на полуразрушенное стену, по которой были размазаны остатки Спаса.

Огнестрельного оружия у них больше не было — только несколько гранат. Арт подумал, что в крайнем случае сделает тоже самое, что сделал Спас.

— Я тоже, — глядя в серую хмарь прошептала Катя.

Глава 5

Коротков остановился в небольшой гостинице в районе Московского проспекта. До этого он никогда не был в этой части Питера и с удовольствием для себя отметил, что здесь и, правда, все очень похоже на столицу: широкий проспект, «сталинские» дома, да и вообще атмосфера.

Кинув

вещи и приняв душ, следователь переоделся и первым делом решил навестить своего питерского коллегу Гену. Ему он позвонил еще накануне выезда из Москвы, и тот с радостью воспринял новость о приезде московского знакомого, решив, что рыбалке все-таки быть. Узнав, что Коротков приезжает по делам, он немного расстроился, но все равно сообщил, что будет в полном распоряжении Сергея Ивановича и окажет ему всю посильную помощь в частном порядке. Само собой, питерские милиционеры должны были помочь Короткову и официально — соответствующий запрос был отправлен в Санкт-Петербург, а кроме того, начальством Короткова были сделаны все нужные звонки.

Отпускать его в командировку не очень хотели, но майор настоял на своем. В деле всплыли новые подробности, как оно часто и бывает. Расследуют одно, а в итоге раскрывают совершенно другое преступление. Вот и здесь, в деле о происшествии на Яузском бульваре неожиданно проклюнулось дело о пропавшей без вести жительницы Санкт-Петербурга, которая, возможно, каким-то образом причастна к смерти сотрудников Алмазяна.

Коротков набрал Гену и сказал, что он прибыл и готов встретиться в любой момент. Геннадий кота за хвост тянуть не стал и предложил увидеться через полчаса в тихом кафе на Невском, где можно было бы спокойно посидеть и обсудить все дела.

Кафе московский следователь нашел быстро: оно действительно оказалось тихим и неприметным. Если бы Гена не объяснил, что ему надо свернуть в арку сразу после магазина известной арки, а потом войти в обшарпанную дверь безо всякой надписи, то времени на поиски ушло бы куда больше. Но Коротков располагал полной информацией, а потому через пол часа он уже входил в полумрак небольшого зала, где еле слышно играл джаз, а занят был лишь один столик в самом дальнем углу. Приютившаяся там парочка лениво оглянулась на вошедшего, и тут же вернулась к своему воркованию.

Коротков опытным взглядом окинул помещение и выбрал столик недалеко от зашторенного окна. Не успел но еще присесть, как в кафе вошел Гена. Он приветственно поднял руку, по дружески перекинулся парой слов с барменом и официантом, и сделав на ходу заказ, подсел к москвичу.

— Ну, что лет не виделись! — Крепко сжал Гена руку Короткова. — Я там два завтрака нам заказал. Они тут стандартные, так что извини, что лишил тебя права выбора. Но обещаю, что после этого завтрака ни в одном другом кафе Питера ты больше завтракать не захочешь.

Гена выглядел по-настоящему счастливым человеком. Короткова всегда удивляли такие люди, которые словно вовсе не знали бед и разочарований в этой жизни. Капитан Гена Михайлов был как раз из этих людей. Он всегда улыбался, всегда был доволен абсолютно всем, никогда гримаса удовольствия не искажала его лицо, а глаза светились каким-то неподдельным счастьем и радостью. Да внешность у Гены была под стать его внутреннему состоянию: невысокий, округлый, со светлыми волосами и чуть вздернутым носом, увенчанном увесистой картофелиной.