Аромат риска
Шрифт:
Когда Глория закончила накладывать увлажняющий крем, раздался звонок. Она нахмурилась. Кто мог звонить так поздно?
Она подошла к телефону и сняла трубку.
— Алло!
— Здравствуй, мама, это я.
— Сабрина? Здравствуй, дорогая. Надеюсь, ты в порядке?
— В порядке, а ты? Знаю, ты, наверное, только из аэропорта, но мне нужно с тобой поговорить.
Глория откликнулась мгновенно:
— Конечно, приезжай.
— А если прямо сейчас?
— То есть… Но… Сабрина, ты что, заболела?
— Вовсе нет, но я узнала одну вещь, которая касается
Глория вздохнула, понимая, что выбора у нее нет.
— Хорошо, я жду.
— Целую.
Услышав короткие гудки, Глория медленно опустила трубку.
Сабрина свернула на усыпанную гравием дорожку, и фары ее «лексуса» осветили лужайку перед домом матери.
Она выключила зажигание и уронила голову на руки, лежащие на руле.
Долгий путь ее нисколько не успокоил. Чем больше Сабрина думала о сложившемся положении, тем больше возможных ужасных последствий приходило ей на ум.
Она представила себе газетный заголовок: «Преуспевающий бизнесмен Карсон Брукс оказался отцом Сабрины Рэдклиф, младшего представителя обеспеченного великосветского семейства».
Если про это разнюхают таблоиды, они будут смаковать все сочные кусочки, пока публике не наскучит скандал. Получится своего рода буффонада вокруг почтенного семейства Рэдклиф. Боже, что тогда будет с Глорией, которая привыкла хранить свои тайны при себе! Да и для бабушки с дедушкой наступит полный кошмар. Они не обсуждали зачатие внучки, считая это табуированной темой, и даже никогда не упоминали об этом, словно бы ничего не произошло. Им не удалось отговорить Глорию от искусственного оплодотворения, но они упорно отрицали свершившийся факт, не упоминали отца Сабрины и от своих знакомых такого бы не потерпели. А так как Эбигейл и Чарлз Рэдклиф пользовались авторитетом в Бостонском загородном клубе, то никто не хотел с ними ссориться.
Сабрина стала долгожданной, любимой дочерью и внучкой. Глория поступила мудро: сначала она сказала дочке, что папы у нее не было и лучше не касаться этой темы, а когда Сабрина подросла и узнала, откуда берутся дети, мать объяснила ей, что такое искусственное оплодотворение и почему бабушка с дедушкой делают вид, будто ничего не случилось. С тех пор Сабрина хранила тайну в полной уверенности, что о ней никому больше не известно.
И вот теперь все круто изменилось.
Сабрина тяжело вздохнула и вылезла из машины. Если бы только знать, как миновать опасность, и принять правильное решение, чтобы все остались довольны!
Впрочем, для Карсона Брукса ситуация может оказаться выигрышной. В его случае речь идет о жизни и смерти, а в случае с их семьей — всего-навсего о моральном ущербе, и только.
Когда Сабрина дошла до половины дорожки, дверь открылась, и на пороге показалась Глория. Несмотря на теплую погоду, она потирала руки, словно слегка озябла.
— Я три раза звонила тебе на сотовый, — сказала Глория вместо приветствия и встревоженно посмотрела на Сабрину. — Хотела удостовериться, что ты успокоилась. Ты не взяла трубку, и я начала нервничать.
— Прости, я, наверно, забыла
— Ладно, садись. Сейчас я налью тебе стакан мерло.
— И себе не забудь, — посоветовала Сабрина. Налив обеим вина, Глория уселась на диван рядом с Сабриной и протянула дочери бокал.
— Ну, давай рассказывай, что случилось.
Однако Сабрина не торопилась с новостями. Оглядывая комнату, она заметила еще не распакованные чемоданы и сразу почувствовала угрызения совести. Не слишком ли бестактно она поступила, заявившись в столь поздний час?
— Прости, мама: ты даже вещи не разложила…
— Вещи никуда не денутся, — отмахнулась Глория, — а вот ты что-то темнишь. Это так на тебя не похоже…
— И правда, не похоже. Дело в том, что речь пойдет о закрытой главе нашей жизни. К сожалению, потайную дверь наглым образом взломали.
— О чем это ты?
— О моем зачатии.
— О зачатии? Но каким образом это стало известно? И почему ты так беспокоишься? Только не говори, что объявился очередной мошенник.
Сабрина покачала головой:
— К сожалению, нет. Я не стала бы так беспокоиться из-за старой уловки. Нет, мама, он не мошенник, этот человек — мой настоящий отец, и он попал в беду, из которой только мы можем его выручить.
Глория насторожилась:
— Объясни, пожалуйста.
— Сейчас: собственно, для этого я и приехала. — Сабрина собралась с духом, затем продолжила: — Мама, мне известно, благодаря чьей сперме я появилась на свет. У меня есть доказательства, но мы вернемся к ним позже. Сначала о главном: ты о нем наслышана, поскольку человек довольно известен. Наше родство вряд ли удастся долго скрывать. Я говорю о Карсоне Бруксе, главе «Руссо Фрейгранс корпорейшн».
Глория медленно выдохнула, а когда наконец заговорила, в ее голосе звучала спокойная решимость:
— Я и так все знаю, мне не нужны доказательства, но как ты узнала? И в какую беду попал этот человек?
Сабрина прищурилась:
— Так ты знала?
Глория долго молчала, прежде чем ответить, как видно, ей был неприятен этот разговор.
— Конкретных доказательств у меня нет, но я давно уже догадалась, кто он.
— Давно?
— Лет десять назад.
— И как же тебе удалось это вычислить? Я думала, доноры — всегда анонимы.
— А он и был аноним — отчасти.
— То есть?
Глория принялась разглядывать бокал с остатками вина.
— Мне не назвали его имени, но в моем распоряжении имелся доступ к информации, точнее, к персональным файлам. И самое главное, у меня было его фото — поразительно четкий снимок юноши с чрезвычайно обаятельным лицом. Такого не скоро забудешь. Разумеется, тогда он еще был никем и вряд ли предполагал, что станет узнаваемой фигурой. Надо сказать, его внешность мало изменилась с возрастом — то же привлекательное лицо, ярко-голубые глаза и шрам на правой щеке. По этому шраму я его и узнала: такую примету трудно забыть. Когда я увидела в новостях делового мира этого человека, сразу вспомнила юношу, черты которого когда-то тщательно изучала.