Аромат крови
Шрифт:
– Этого не может быть! – последовал резкий ответ. И на том готов был стоять до конца.
Такая решимость впечатлила.
– Вы откуда знаете? – несколько удивившись, спросил Лебедев.
Родион уже открыл рот, чтобы обрушить град аргументов, но вдруг обнаружил, что их нет. Есть схожие мнения нескольких людей. Но и только. Сам же он в грудную клетку Агапова не заглядывал и с его домашним врачом бесед не имел. Тогда откуда уверенность? Классическая ошибка логики: мнения приняты за факты.
– Простите, погорячился, – признал он. – Внимаю безропотно.
– Другое дело… Эх, все вам прощаю, такой уж у меня характер мягкий… Ну, так вот. Пестриков,
Повеяло надеждой. Юный чиновник взмолился о подробностях.
– Толкаете почтенного старика на скользкую дорожку выводов без должных фактов? – строго спросил криминалист.
Именно туда стремился Ванзаров.
– Сами напросились… – Аполлон Григорьевич отодвинул папку за ненадобностью. – Будем фантазировать, как вы любите… Тут главное – ванна. Для чего он полез в нее? Судя по осмотру места, Агапов собрался полежать в теплой воде. Допустим, ощутил недомогание…
– Логично!
– Да подождите, Ванзаров!.. Предположим, после обеда Агапов почувствовал неладное: подъем температуры или некоторую усталость во всем теле. Чтобы немного прийти в себя, решает отдохнуть в ванне. В этот момент происходит спазм дыхательных путей, он не может ни позвать на помощь, ни выбраться. Сердце не выдерживает. Агапов бьется в агонии и сползает в воду. Его находят остывающим.
– Отчего такое могло быть?
– Симптомы схожи с отравлением каким-то алкалоидом, например, аконитином. Яд известен с древнейших времен. Определить его сразу – не сложнее стрихнина, но надо знать, что ищешь. Еще одна деталь: водный раствор аконитина не горек, но жжет остро.
– В перченом супе незаметен? – спросил Родион.
– Рано радуетесь. Аконитин входит в состав некоторых лекарств, продающихся в каждой аптеке. Агапов мог выпить безобидный порошок, который ему был противопоказан. В любом случае: был аконитин или нет, организм не выдержал сам. Глупая, но естественная смерть. Пристав с доктором чисты от подозрений. И никакой связи с влюбленными вампирами, а также бескровными девицами… Что-то вы помрачнели…
Вот теперь рухнуло все. Красивая версия рассыпалась песочным куличом. Но как часто бывает, на месте сгнившего ствола начал пробиваться новый росток. Нашлись простые объяснения спешки Агапова выдать старших дочерей замуж. И слова Ляли о скорой смерти отца выглядели не такими уж зловещими: просто что-то узнала. И заодно следовало убедиться в мудрости Эльвиры Ивановны. Хорошо, что воздержался от прямых обвинений. Наверняка бы порвала с ним общение.
– Выше голову, коллега, пора Ad opus! [18] – поддержал великий Аполлон. – Ну-ка отвечайте: где нашелся полный набор химикатов из эрготина, висмутовой соли, эозина с калием и барием? Что нам говорит логика?
18
К делу!
Логика пыталась разгрести новые идеи. Ей было не до всякой ерунды.
– В губной помаде, – сразу ответил Родион.
Лебедев даже обиделся: трудишься всю ночь, а юнец заявляет так нагло, будто знал
– Как догадались?
– Ольга Ивановна отличалась не только хвостиком на спине, но и ярко-красными губами. Тюбик без этикетки. При мне мазалась.
Не желая обсуждать скисший вопрос, а заодно желая сберечь остатки гордости, Аполлон Григорьевич поинтересовался: удалось ли разгадать тайну послания на руке?
– Важны не сами знаки, а то, что надпись появилась второй раз, – сказал Ванзаров. – Это требует размышлений. Нам будто говорят: иди не сворачивая, иди к пропасти. Или дают шанс заметить то, чего не увидел сразу. Усиленно намекают. Зачем?
– Не знаю, тут вскрывать нечего. Буквы одинаково красны. Карандаш химический. Дальше сами думайте.
– Очень стараюсь… Только у вас спросить хочу: у крови есть аромат?
– Конечно, ярко выраженный.
– И чем пахнет?
– Когда деньгами, а когда властью. Смотря по обстоятельствам… Что это так вылупились, будто узнали, что я женщина?
В другой раз подобное открытие и оглушило бы логику, но сейчас она зацепилась за тонкую ниточку, которая вела в кромешную тьму, туда, в настоящий Эреб, – древний мрак, простирающийся в подземном царстве. Во тьме его что-то скрывалось. Следовало тянуть осторожно, чтобы не спугнуть. Мало ли что вылезет из бездонных пропастей тьмы.
– Спасибо, Аполлон Григорьевич, вы настоящий гений! – сказал Родион с чувством. – Мне до вас, как холму до Эвереста. Извините, что взбаламутил с заключением. Теперь еще в архиве шею намылят.
Упомянутый гений даже смутился. Хмыкнул и вообще повел себя не лучше застенчивой девицы.
– Задавайте любые вопросы без стеснений. У нас, стариков, только и осталось что опыт, – сказал Лебедев, вытаскивая из-за реторты плоскую фляжку. – За мудрость глоток коньячку?
Мягко отказавшись, Родион спросил:
– Тогда скажите, как опытный сердцеед: чем завлечь барышню, чтоб пошла на смерть, не боясь и не размышляя?
Глотнув как следует, так, чтоб мудрости хватило, криминалист принялся излагать краткий перечень способов дурить женщинам голову. Начать с того, что… Ну, не будем вдаваться в такие подробности. Тут криминальный роман, а не любовная чепуха. Вот именно.
Родион слушал внимательно и невольно мотал на ус. Но ни один самый хитрый прием не казался достаточно хорош. Видно, хитрость была столь проста, что не помещалась в арсенал роскошного криминалиста. Дотерпев до конца, Ванзаров отвалил благодарностей, напомнил, когда и где нужно быть, и резво сгинул.
А Лебедев остался наедине с сомнением: чего это коварный юнец хотел у него выведать на самом деле? Хитрит и таится. Нет, все-таки натуральный жулик.
Пристрастие к пестреньким расцветкам и шелковым халатам было у женщин семьи Агаповых в крови. Волнующая материя призывно струилась и пряталась в складках. Но в этот раз гостя не назвали «вкусным», не предложили его съесть и даже хищно не облизнули губки, довольно бледные. Влада Ивановна использовала дверной проем не хуже картинной рамы, где красоте и полагается быть, но страсти к общению или обладанию чиновником полиции не проявила. Напротив, держалась с ним довольно холодно, если не презрительно. Неужто ей не хочется пополнить счет свежим скальпом? Или усы не нравятся? Родион так старательно изготовился к женскому штурму, такие умные и хлесткие слова придумал, что отсутствие жгучего интереса к нему как к мужчине было немного обидным и непонятным. Вроде как брезгуют. Перевязав раненую гордость, он спросил разрешения войти.