Аромагия
Шрифт:
— Ох, извините, — пробормотал он, не делая попытки уйти восвояси. Видимо, счел, что за неимением лучшего можно воспользоваться и моими услугами. — Меня зовут Гюннар, сын Хакана. Я фотограф.
После взаимных убеждений в приятности знакомства господин Гюннар наконец приступил к сути своего вопроса.
Я налила ему коньяка, а себе заварила мятный чай.
Гость едва отпил из своего бокала и отставил его в сторону. Он все так же сидел, вытянувшись по струнке.
— Думаю, вам знакома процедура бальзамирования? — осведомился он вдруг. — Это так интересно! Ведь бальзамирование позволяет остановить
К своему стыду, я смогла вспомнить лишь то, что для этого использовались прополис и эфирное масло элеми. Ну и, разумеется, что в древние времена, еще до Рагнарёка, бальзамирование широко применялось для захоронений далеко на юге.
Однако зачем разуверять посетителя в своей мнимой осведомленности?
— Разумеется, — подтвердила я с улыбкой, — совершенно с вами согласна, вопрос интереснейший. Уверена, вы превосходно в этом разбираетесь…
Забавно, принимая клиентов, я невольно перенимаю бабушкину манеру разговора. Старомодная велеречивость сама ложится на губы капелькой меда, и я ничего не могу с этим поделать. Да и надо ли? Изящные завитушки слов так напоминают любимые бабушкой витые ожерелья и браслеты, ее царственный наклон головы и подчеркнуто изящные манеры. Преемственность поколений налицо.
Конечно, господин Гюннар не преминул показать все свои знания, вывалив ворох подробнейших сведений. Мне оставалось только внимать и к месту вставлять восторженные реплики.
Впрочем, даже знай я все о бальзамировании, я бы не стала этим бахвалиться. Проявить заинтересованность несложно, а гостю приятно…
Не забывая изображать внимание, чуть склонив голову набок, я рассматривала господина Гюннара. Рубашка застегнута не на те пуговицы, клетчатый шарф небрежно обвязан вокруг шеи, длинные светлые волосы перехвачены застиранной лентой, но все это отступало на второй план, стоило заглянуть во внимательные бледно-голубые глаза, прячущиеся за стеклами пенсне. Холодновато-свежий аромат мяты и лимонный — цитронеллы говорили, что он отнюдь не такой рассеянный чудак, каким казался на первый взгляд. Ведь именно эти масла использовались для тонизирования и повышения внимания.
Разумеется, в действительности от господина Гюннара пахло совсем иначе: лавандовым мылом, карболкой, кедровой помадой для волос… Но все это лишь внешний слой. Каждое живое существо, словно ореолом, окружено запахом, на котором сказываются глубокие чувства и мимолетные эмоции, телесное нездоровье и болезни души.
Аромаг чутко улавливает изменение аромата и в случае нужды может его исправить: добавить капельку горечи или, напротив, подсластить, убрать неприятную ноту или приправить специями… Таким образом, возможно и обратное воздействие — запах влияет на тело и душу, воссоздавая потерянную гармонию.
— При бальзамировании, главным образом, применялся принцип максимального осушения всех жидкостей тела и последующая обработка оного — как снаружи, так и изнутри — антисептическими жидкостями… — вдохновенно вещал тем временем мужчина.
— Совершенно с вами согласна, — подтвердила я поощряюще: — Но не думаете ли вы, что целесообразнее в таком случае использовать более дешевые вещества, вроде формалина или тимола?
— Разумеется, нет! — вскинулся господин Гюннар, от избытка чувств саданув по столику кулаком. Возможно, он и
Я мимоходом провела пальцами по гладкой, будто шелковой и теплой поверхности, радуясь, что не сменила дубовую мебель на модную (и более дешевую) стеклянную.
— Согласитесь, бальзамирование — это искусство! — пылко продолжил гость, не замечая моего недовольства. — Наши предки погребали своих мертвых по особым правилам, и было бы кощунством низвести этот ритуал к какой-то ремесленной процедуре!
От мужчины смолисто и протяжно повеяло ладаном. Ладан воплощает убежденность, и лучше не спорить с человеком, от которого исходит этот аромат — все равно без толку.
Я решила прервать этот занимательный разговор, хотя меня так и тянуло возразить, что покойников бальзамировали исключительно в древнем Муспельхейме, а местные обычаи совсем иные.
— Большое вам спасибо за интереснейшую беседу! — улыбнувшись, я доверительно коснулась его рукава. — Возможно, вы расскажете, что именно вам требуется?
— О! — умно произнес господин Гюннар, снова делаясь рассеянным и чудаковатым. — Да… Конечно…
Кое-как, сбиваясь и запинаясь, он объяснил, что хочет купить крупную партию стиракса, смолы мирры и ладана, эфирных масел ладана, чайного дерева и элеми, а также кедровой живицы.
Откровенно говоря, я весьма удивилась столь странному заказу. Видя мое недоумение, господин Гюннар помялся, но выложил, что все это было ему необходимо для поездки в Муспельхейм с археологической экспедицией. Владыка Сурт оказал ему великую честь, разрешив приехать в свою страну.
К слову, огненные великаны, владыки Муспельхейма, на дух не переносили инеистых великанов, от которых произошли хель. И эти чувства, надо думать, были взаимны. Мой родной Мидгард в этом вечном споре принял сторону северного соседа, Хельхейма.
— Но зачем археологам материалы для бальзамирования? — простодушно (признаюсь, отчасти наигранно) удивилась я. — Мне казалось, там довольно собственных мумий…
— О, — несколько мгновений господин Гюннар то ли колебался, то ли боролся со смущением. Наконец признался: — Мы задумали серию опытов по бальзамированию… э…
Я приподняла брови в немом удивлении, затем осторожно уточнила:
— То есть вы собираетесь экспериментировать с телами?
— Нет, что вы! — даже замахал руками апологет археологии. Он казался искренне возмущенным подобным предположением. — Нас вполне устроят кошечки, собачки… Это ведь так интересно — особенности естественного и искусственного мумифицирования! Климат Муспельхейма позволяет провести ряд опытов…
— Понятно, благодарю за разъяснения, — несколько холодновато перебила его я. — Я извещу вас, когда удастся раздобыть нужные компоненты. А теперь прошу меня извинить…
— Да, конечно, — поняв прозрачный намек, господин Гюннар встал. Откланявшись самым светским образом и оставив свой адрес, он удалился, из-за рассеянности с трудом вписавшись в косяк двери.
Я с сомнением покачала головой. Несмотря на кажущуюся нескладность и несобранность, холодный взгляд посетителя выдавал его истинную натуру. Невнимательность казалась мне притворной, всего лишь удобной маской. Зачастую безобидным чудаком быть выгоднее, ведь такому простят многое…