Армагедец
Шрифт:
— Должен тебя обрадовать: на Венере мы будем очень скоро.
— Что-то изменилось в наших планах? — без особого интереса спросил я.
— Нет. Фамилия командира корабля Попов, а «какой русский не любит быстрой езды…»
— Ничего не смыслю в славянских языках, хотя когда-то учил кириллицу, — отреагировал я, потому что последние несколько слов, сказанные Грецем на другом языке остались мне непонятны.
— Я когда-то неплохо знал русский, проходил стажировку в Москве и Петербурге. Красивый, кстати, город. Хорошо, смогу немного попрактиковаться, — заметил
— А что, если командир русский, это отражается на скорости полета?
— Нет, это отражается на режиме ускорения.
— Ясно. — И я отчетливо представил, что меня ждет на сей раз.
Очередная процедура надевания скафандра прошла для меня настолько буднично, что сам удивился. Проскакали к третьему терминалу, постояли несколько минут в шлюзовой камере, затем — по бетонной полосе к транспортному кару, который доставил нас к стоящей в отдалении на стартовом блюдце ракете. Величественная все же штука тяжелая межпланетная грузовая ракета. Просто не верится, что это творение рук человеческих. Кажущийся небольшим с такого расстояния жилой отсек в носовой части, системы жизнеобеспечения, грузовые танки. Ниже — похожие на конструкцию Эйфеля ажурные крепления, мощные лазерные пускатели и в самом низу — фотонные двигатели. По серому кольцу над лазерами большими буквами со школы памятной кириллицы — «МАГЕ». «Наверное, „Магеллан“, подходящее название», — решил я.
— Если хочешь, можешь обойти, рассмотреть со всех сторон. Красивый корабль, я на таких еще не летал. Все равно капитана пока нет, — предложил Арнолд, и я попрыгал по периметру, стараясь не влететь в реголит, который мы поднимем при старте и «раздуем» на десятки километров вокруг.
— Странное название, — сказал я, возвратившись к исходной точке своего короткого вояжа, — если я правильно помню все буквы, то получилось «МАГЕДЕЦАР», а я думал вначале, что «Магеллан».
— Это было бы значительно лучше, — прокомментировал Грец с неопределенным выражением лица, — сейчас узнаем у экипажа.
Пока мы обменивались этими замечаниями, к стартовой площадке подъехал еще один кар, из него вышли трое членов экипажа. После взаимных представлений Арнолд сразу же задал вопрос капитану:
— Сэр! Эта ракета на самом деле так называется, или нам показалось?
— Ах, бросьте! Вы что, читаете по-русски?
— И даже немного говорю. — Грец в подтверждение своих слов перешел на родной язык командира корабля.
— Это замечательно! — с энтузиазмом ответил тот. — А ракета действительно так называется. Теперь я этим не горжусь, хотя в свое время выиграл пари на десять литров водки.
— А в чем был смысл пари? — вмешался в разговор я, пытаясь разобраться, в чем, собственно, дело.
— В том, что можно ли дать вообще такое название чему-нибудь, кроме домашней газонокосилки, — не моргнув глазом ответил капитан.
— И как вам это удалось? — спросил Грец, давая мне понять, что сейчас все объяснит.
— Весь цирк в ударении, — весело сообщил капитан. — Ударение нужно делать на первое «е», а не на второе.
— И это сильно
— А как же! Мне пришлось сказать, что я родился на окраине старого Армавира, в пригороде, под названием Армагед. Так что ракета названа в честь жителя города, как, например, вашингтонец или бостонец. Теперь ясно?
— А что же чиновники, поверили? — продолжал допытываться Грец.
— Никаких проблем! Наши умельцы немного поковырялись в их компьютерах, плюс десять процентов выигрыша — и дело в шляпе. Так и летаем. Сейчас меньше спрашивают, а вот раньше проходу не давали. — И капитан предложил занять места в кабинке лифта.
Я не стал откладывать выяснение интересующего меня предмета «на потом». Грец произнес название корабля, и я после короткой паузы, ушедшей на осмысление, задал всеми ожидаемый вопрос:
— Ну, надеюсь, что это не от библейских корней?
— На самом деле именно от них, — откровенно наслаждаясь эффектом, ответил капитан.
— Но не может быть, чтобы по-русски это так звучало, точнее, имело такой смысл, — продолжил я, так как кое-что заподозрил, слушая разговор капитана с Арнолдом.
— Ну, это с какой стороны посмотреть, — ответил наш великолепный капитан, — если речь идет о победе сил добра, то нужно менять окончание и называть в классическом варианте, а вот если предположить иной исход, то как раз получится в масть!
— И сколько лет вы на этом летаете? — стараясь казаться безразличным, спросил я.
— Почти четыре года, и, кстати, ни одного летного происшествия…
Так мы стали пассажирами корабля с достаточно своеобразным, чтобы не сказать больше, названием.
Перед стартом я познакомился с любопытным ритуалом, привожу в транскрипции — «priseli па dorozhku». Смысл, как я понял, заключается в том, чтобы собраться всем вместе и на несколько секунд, но непременно одновременно сесть куда-либо. Не знаю, откуда произошла данная традиция, но это послужило прекрасным поводом обстоятельнее познакомиться с экипажем.
— Все свои, из России, — бодро начал представления наш капитан. — Бортинженер и ответственный за все — Алексей Геков, лазеры и силовая установка — Хайнц Герлах, электроника и связь — Сергей Крачевский, теперь также отвечает и за специфический наш груз.
Мы были представлены как американский и европейский эксперты комиссии по чрезвычайным ситуациям. После взаимных приветствий и обмена любезностями все разошлись по местам, мы расположились в своих микроскопических отсеках-каютах, и корабль стартовал.
Луна — Венера
Должен признаться, что взлет челнока, пусть он и происходил с Земли с ее силой тяжести, — это несколько иные впечатления, нежели старт тяжелой грузовой ракеты. Вибрация, физически ощущаемая мощь разгонных твердотопливных двигателей, характерный звук лазерных пускателей… и словно могучая рука подхватывает корабль и несет… Черт знает куда несет, одним словом. Меня не тошнило и тяжело не было, но все равно как-то непривычно скверно себя чувствовал.