Армагеддон
Шрифт:
— Ну, дело не только в вассальной клятве. Они просто понимают, что это необходимо, и все. Ты же сама знаешь — когда правда о нас всех, Старших и терранцах, выйдет наружу, на нас станут вешать всех собак. Станут говорить, что мы — чудовища, тайные бессмертные хозяева Земли, ответственные за все беды и преступления, через которые довелось пройти человечеству, что мы дергаем за ниточки и управляем людьми будто куклами. Вот я и хочу, чтобы, когда это случится, рядом с каждым человеком, живущим в этой стране, был терранец, который посмотрел бы ему в глаза и спросил: «Сашка, Митяй, Ольга или,
Тучина с минуту молчала:
— И это все? Думаешь, я в это поверю?
Император покачал головой:
— Нет, конечно, задач много, например, они, ко всему прочему, осуществляют отбор. Не все способные люди столь удачливы, чтобы пробиться своими силами. Ты же знаешь про «белые листы». Ну и, естественно, благодаря им я получаю уникальную информацию. Наши «заклятые друзья», — Его Величество усмехнулся, — до сих пор не могут понять, почему некоторые мои чересчур «резкие» решения не вызывают бурного неприятия в обществе, предсказанного их аналитиками, а в связи с некоторыми, такими, например, как военная реформа, их прогнозы оказываются даже несколько более скромными, чем получается на самом деле.
Тучина понимающе кивнула.
— Кстати, я давно хотела спросить, а почему ты допустил такую бурю протестов против законопроектов по военной реформе?
— Это было необходимо. За последние пять лет общество подверглось столь резким изменениям, что в нем накопилось напряжение. Надо было дать возможность его сбросить. Я решил, что разумнее всего будет, если это сделает молодежь. Молодые всегда быстро возбуждаются, но по большей части так же быстро остывают.
Тучина хмыкнула:
— Ну да, палаточный городок проторчал у Минобороны почти три года.
Ярославичев пожал плечами и улыбнулся.
— В любой возрастной категории есть люди, которые… заигрываются. Я специально приказал Минобороны два года не трогать ребят, которые там «квартировали». Надо было дать ситуации созреть, дождаться, пока их однокашники и «соратники по борьбе» отслужат и вернутся, пока кое-кто из них дружески не скажет им: «Ну и мудаки же вы, ребята, пора взрослеть», так что после того как вместо митинга по поводу получения ими повесток получился хиленький пшик, они спокойно свернули палатки и, как и все, пошли служить.
Тучина кивнула:
— Знаешь, я давно хотела тебя спросить… почему среди абитуриентов Терранского университета так мало цыган… да и те, что есть, как правило, студенты военного факультета.
Ярославичев некоторое время помолчал, словно колеблясь, говорить или нет, и вдруг сказал:
— Просто… этот народ необходимо уничтожить.
Тучина широко открыла глаза.
— Знаешь, — медленно произнесла она, — мне показалось, будто я слышу… Шикльгрубера.
Ярославичев усмехнулся:
— Нет, ты не права. Я ни в коей мере не собираюсь строить концлагеря и крематории, да и убивать никто никого не будет, просто… ты когда-нибудь задумывалась над тем, что делает цыган цыганами? Везде, в любой стране, даже там, где они ничем не отличаются внешне от коренного населения.
— Традиции, образ жизни…
— Вот именно. Ну так вот, их традиции образ жизни как раз и являются тем, что практически
— И что же ты собираешься сделать?
— Я лишу их возможности поддерживать свои традиции и привычный образ жизни…
Тучина молча ожидала продолжения. И оно последовало.
— Для этого не нужно ничего особенного. Как ты знаешь, до сих пор цыгане полностью игнорировали требования законов Империи, Семейного, Административного и Уголовного кодексов. Достаточно сказать, что в настоящее время они держат в своих руках восемьдесят процентов розничной торговли наркотиками.
— Насколько я знаю, в МВД существовало негласное распоряжение не трогать цыган.
Ярославичев кивнул:
— Да, это так. Просто разовые акции ничего бы не дали, а коренное изменение ситуации в этой среде требует системного подхода. Но до последнего времени мы еще не были готовы к преобразованию образа жизни целого народа. У нас просто не было достаточно ресурсов, кадров, мест в пенитенциарных и детских сиротских учреждениях, как и многого другого. К тому же… это одна из тех акций, которая, будь она реализована несколько раньше, вызвала бы не только всеобщее одобрение, но и всеобщий энтузиазм. А мне совершенно не нужно такого эффекта.
— И что же им грозит?
Император криво усмехнулся:
— Да в общем ничего неожиданного. То, что уже прописано в законах и является обязательным для всех, проживающих на территории Империи. Те, кто бродяжничает и побирается, попадут под действие соответствующих статей Уголовного кодекса. Лица, принуждающие других людей к бродяжничеству и нищенствованию, также пойдут под суд. Семьи с детьми должны представить легальный источник существования, обеспечивающий необходимый уровень дохода на каждого ребенка. У тех, кто этого не имеет, детей отберут и отправят в Дома ребенка и Военно-медицинские школы. Кстати, большинство начальников там как раз из тех цыган, которые закончили военный факультет твоего университета. А по поводу тех, кто по локоть влез в торговлю наркотиками, у тебя, я думаю, и вовсе нет никаких вопросов?
Тучина кивнула:
— А что ты будешь делать с теми цыганами, что не согласятся с тобой?
Император пожал плечами:
— У них два пути — измениться, но таких, кто сможет и, главное, захочет измениться, будет немного. Помнишь результаты исследований, которые твои ребята проводили два года назад?
— Да, их уровень инвариантности целых восемьдесят девять процентов, семейно-клановые структуры контроля в их среде слишком жесткие, чтобы их менталитет мог адаптироваться в другой системе ценностей. — Про себя же Тучина подумала, что те, кто изменится, уже будут цыганами только по названию, если, впрочем, он позволит оставить им это название.