Арлекин

Гамильтон Лорел

–Я почувствовал твою силу, Коломбина, почувствовал, как ты собираешь их энергию воедино, чтобы поглотить. Ощущал твою власть. Никому не нужно было мне рассказывать о твоих планах, чтобы я разгадал их. Ты можешь собрать вампиров, их силу, и воспользоваться ею, как оружием.

–Да, - согласилась она.

–Но ma petite помешала тебе забрать этих вампиров и сделать их своей армией, источником силы. Что ты станешь делать теперь, когда не можешь победить таким способом?
– Его голос вдохнул в мое сознание: «Держись рядом, ma petite.»

Я шепнула в ответ: «Постараюсь, только ты впусти меня и мальчиков».

Сила неслась

через Церковь. Она стремилась уловить любые сомнения, поглотить их. Я встречала вампиров, которые могли питаться желанием, страхом, но никогда не слышала, чтобы кто-то питался сомнениями. Боже милосердный, она питалась ими и могла их вызывать, так же, как другие могли питаться похотью и страхом. Внезапно на меня нахлынула уверенность в том, что мы проиграем. Мы все должны были умереть, и ничто не могло меня разубедить в этом.

–Боже.
– Простонал Ремус. Он обхватил голову руками. Эдуарда и Олафа это будто бы вообще не коснулось. Мика повернулся ко мне. Я позволила ему утянуть меня в кольцо его рук, позволила слиться нашей силе, но это не помогало. Я задыхалась от сомнений. Кто-то кричал, умолял остановить это. Я слышала, как кто-то сказал:

–Что угодно, что угодно, лишь бы это прекратилось.

Должен был быть еще один способ выиграть эту битву.

Натаниэл подошел к нам. Он потянулся к нам, наклонился. Я коснулась его руки, и волна силы унесла сомнения. Он поднял ко мне свое лицо и дал мне разглядеть блеск его прекрасных глаз. Его лицо было, будто солнце, выглянувшее из-за туч.

–Я верю в тебя, - сказал он.

Я втянула его в круг наших с Микой объятий.

–Ты заставляешь меня поверить в себя.
– Как и раньше, контакт с Натаниэлом уносил сомнения прочь. Его непоколебимая вера защищала нас всех. Даже в одном помещении с ней, навеваемые ею сомнения не могли сломать веру Натаниэла.

К нам подошел Дамиан. Я думаю, что частично сомнения поразили его, потому что он был вампиром. Иллюзия сгорания на солнце тоже его затронула. Я могла почувствовать его боль, боль от утраты друга, который сгорел на солнце на его глазах. Его связь со мной позволяла ему находиться на солнце и не гореть, но сейчас сила лишила его этой защиты. Солнечный свет стал смертью, финалом. Он помнил огонь на коже своего друга в свете дня.

Натаниэл схватил его за руку, и мы втянули его в круг наших рук. Когда мы его коснулись, он еще дрожал, но поднял на нас заплаканное лицо.

–Ее сила ужасна. Ты должна сделать что-то, чтобы заставить ее прекратить.

Я кивнула. Толпа все еще взывала к помощи, молила о спасении. Если бы все решала толпа, то решила бы не в пользу Жан-Клода. Однажды в город уже приезжал член Совета Вампиров. Он был Колебателем Земли, он мог вызвать землетрясение одной своей силой. Жан-Клод смог уговорить его на менее разрушительный поединок, уговорив ограничить применение силы, и одним из испытаний было заставить окунуться в сомнения аудиторию Цирка Проклятых. Он победил и захватил аудиторию, а нам оставалось только проиграть.

Я попробовала почувствовать Жан-Клода сквозь его метки, но он не пустил меня. я получила подтверждение тому, что он тонул в сомнениях. Но это были не его сомнения, это были сомнения Ричарда. Бедный Ричард, он пришел сюда, чтобы поддержать Жан-Клода, и теперь он же был причиной боли, причиняемой им обоим. Жан-Клод закрыл от меня все эти ощущения. Таким образом, он и Ричард были пойманы

в ловушку из щитов, в маленький Ричардов ад.

Я попыталась встать на ноги, все еще удерживая Натаниэла и Дамиана. Мика стоял рядом с нами, но руки убрал. Я прошептала ему:

–Я люблю тебя.

–Я тоже тебя люблю, а теперь иди. Иди к Жан-Клоду.

Мы поспешили к сцене. Жан-Клод должен был коснуться кого-то, кто не был с ним связан сомнениями. С рукой Натаниэла в своей руке я была уверена, что у нас все получится.

Глава 44

Мы мгновенно оказались на сцене, и я бросилась к Жан-Клоду. Я прижалась к нему, держа правой рукой Натаниэла, а левой Дамиана. Жан-Клод оцепенел под нашим общим весом, под импульсом нашей энергии. Ашер помог его поддержать, подставив руки ему под спину, помог удержаться на ногах. Ричард стоял на четвереньках, опустив голову вниз. Он никак не среагировал, когда мы коснулись Жан-Клода, и Ашер на какое-то мгновение подхватил нас всех. Жан-Клод обхватил меня руками. Я почувствовала силу рук Ашера на его спине, как он поддерживает нас со спины. Я изучала лицо Жан-Клода, эти полуночно-синие глаза. Натаниэл обернул свои руки вокруг Жан-Клода, меня и Ашера. Я думаю, Ашер бы поспешил отойти, но не успел. Дамиан опустился на колени рядом с Ричардом, продолжая держать меня за руку. Он коснулся плеча стоявшего на коленях мужчины.

Натаниэл и я вселили в Жан-Клода каменную уверенность, на которую можно было положиться. Дамиан разделил с Ричардом свою холодность, свой самоконтроль. Я испытала оба чувства в потоке силы, захлестнувшей меня, Жан-Клода и Ашера позади нас.

Ричард вскрикнул, его голова запрокинулась, а рука конвульсивно вцепилась в Дамиана, как будто он был единственным спасением для утопающего. Я ощутила порыв холодности Дамиана в потоке паники Ричарда, как ледяную стену. Он постарался укрыть Ричарда, помочь ему защититься. Он протянул Ричарду руку, сцепившись с ним в чем-то большем, чем рукопожатие, и меньшим, чем объятия.

Дамиан продолжал держать меня за руку, но они с Ричардом были вне круга наших объятий. Они были слабее вне круга. Страх Ричарда начал расползаться с новой силой. Только он не боялся Коломбины и ее слуги. Зато он боялся Жан-Клода, Ашера и меня. Это напоминало тот страх, который он испытывал, когда мы слишком глубоко вторгались в разум друг друга. Именно это и пытался побороть Дамиан со своим железным самообладанием. У него были столетия, чтобы научиться управлять страхом, который вселяла в него его Мастер, питающаяся кошмарами так же, как Коломбина сомнениями.

–Мы должны завоевать аудиторию, mes amis. (друзья мои– прим. переводчика)

–Так же, как во время визита Колебателя?
– спросила я.

Он кивнул, плотнее обняв меня. Я понимала, зачем нужно было именно объятие. Колебатель выиграл. Только его попытка сделать из меня своего человека-слугу, орудие убийства Жан-Клода, дала мне возможность выбрать жертву самой. Я спрятала свое лицо среди пышных кружев рубашки Жан-Клода. Я почти заставила его отказаться от его старомодного стиля в одежде, но сегодня он оделся по своему вкусу: белая рубашка с пеной кружев и черный бархатный жакет, только кожаные брюки напоминали, в каком столетии он сейчас живет. Я запустила свою свободную руку под его жакет, проведя вдоль линии его спины.