Арканум
Шрифт:
Дойл с улыбкой вспомнил, что Константин никогда не платил за еду и очень любил хвастаться. Точного представления о границах его знаний и глубине опыта не имел никто. А его характерный акцент, который невозможно идентифицировать... Русский? Французский? А смех, напоминавший ружейные выстрелы...
От воспоминаний у Дойла затуманились глаза и запершило в горле. Боже, как давно это было. Он уже забаррикадировал все двери в прошлое, но оно опять пожелало выйти наружу.
Константин Дюваль собрал их всех и создал Арканум. Его дерзкий замысел оказался
Дойл смотрел, как сыплется пепел из урны. Большая часть его, как и положено, попадала в речной поток внизу, но частицы ветер относил назад, и они прилипали к пальто и мужским котелкам. Дойл отпустил руку леди Джин, стряхнул пепел с рукава и вдруг осознал: вот во что превратился Дюваль. Он действительно прекратил существование. Стал просто грязью. Это неправильно. Так не должно быть. Константина Дюваля невозможно просто взять и стряхнуть с рукава.
И тут с сознанием Дойла что-то произошло. Будто кто-то повернул какую-то заржавевшую рукоятку. Неожиданно оно стало острым, каким не было уже долгие четыре года. С гибелью Дюваля все не так просто. Он это сейчас ясно понял.
Слева стоял Черчилль. Дойл покосился на выступающий из-под котелка покрасневший нос картошкой и взял Черчилля под локоть.
– Что сказали в Ярде?
– В автомобиле находились молодые актеры, – прошептал тот. – Развлекались после спектакля. Утверждают, что Дюваль выскочил перед машиной из тумана.
Дойл не сводил с него пристального взгляда. Черчилль раздраженно вскинул голову.
– Что?
– Ты не ответил на очевидный вопрос, Уинстон. Почему Дюваль выскочил перед машиной из тумана?
– Откуда мне знать? – Черчилль повысил голос, и на него укоризненно покосились несколько провожающих. – Я вообще много чего не понимал в этом человеке, – добавил он.
Дойл отпустил локоть Черчилля и посмотрел вниз, где под мостом речной поток уносил последние частицы пепла. Черчилль стрельнул в него настороженным взглядом.
– О чем ты думаешь, старина?
– Ни о чем существенном.
– Перестань фантазировать, Артур. Это был несчастный случай. И все. И нечего забивать этим голову.
– Не смеши.
– Пусть ребята из Ярда делают свою работу. – Черчилль похлопал его по спине. – Но все равно приятно видеть, что в тебе еще теплится прежний огонь.
– Да, прежний огонь, – тихо промолвил Дойл и улыбнулся Черчиллю. Он лучше, чем кто-либо, знал, что ничто в жизни Дюваля не было случайным. И теперь не сомневался, что то же самое можно сказать и о его смерти.
На заднем сиденье лимузина «бентли» леди Джин повернулась к мужу. Медиумом она не была, но умела свободно читать его мысли, понимая смысл каждой черточки и пятнышка, возникающего на красивом, величественном лице мужа. Он сделал вид, что не замечает ее испытующего взгляда, сосредоточив внимание на мухе, с жужжанием
– О чем вы говорили с Уинстоном?
– Что ты сказала, дорогая? – Дойл притворился, будто очнулся от глубокого раздумья.
Но провести леди Джин было непросто.
– Есть такая пословица, Артур. Не будите спящую собаку.
Он промолчал.
– Это был несчастный случай, – добавила она.
Дойл посмотрел на нее. Взгляд был настолько твердым, что леди Джин поморщилась.
– Значит, нет причин для беспокойства. Верно?
ГЛАВА 4
На следующее утро Дойл доехал в кебе до Уайтчепела, одного из беднейших районов Лондона. На автомобиле по таким узким улочкам было не пробиться. Здесь продавали на лотках холодного заливного угря, а дети играли в крикет, используя в качестве воротец фонарные столбы. Ватага босоногих беспризорников не отставала, пока Дойл не сыпанул в них горстью мелочи. А вот и нужный дом.
Дойл постучал в дверь золотым набалдашником трости. Открыла женщина.
– Добрый день. Могу я видеть Дэниела Бизби?
Женщина посмотрела на него исподлобья и вытерла мокрые руки о передник.
– Вы из Скотленд-Ярда?
– Уверяю вас, нет. – Он дотронулся до края шляпы. – Я Артур Конан Дойл и...
– Боже... Пресвятая Дева Мария! – Она распахнула дверь, приглашая войти. – Какая честь, сэр. Какая честь! Такой замечательный человек пришел сюда, к моему Дэнни! Простите, у нас тут не убрано... Могу я угостить вас чаем, сэр?
– Спасибо.
Мать Дэниела громко стукнула в стену.
– Дэнни! Поднимайся! К тебе пришел Артур Конан Дойл.
– Сейчас, – раздался из-за стены приглушенный голос.
Женщина одарила гостя смущенной улыбкой и вышла. Дойл осмотрелся. Через пару минут он приобрел уверенность – на три дня, пятнадцать часов и сорок две минуты раньше Скотленд-Ярда, – что Дэниел Бизби в гибели Дюваля не виновен. Сделать это для Дойла было не сложнее, чем для пианиста с мировым именем сыграть гамму. Его сознание при любых обстоятельствах автоматически обрабатывало звуковую, визуальную и прочую информацию. Регистрировало с фотографической точностью, сортировало, толковало и комментировало. Имела значение каждая мелочь. Ежегодники на полках, безделушки, семейные реликвии, запах свежеиспеченных пшеничных булочек, качество ковров и мебели, место для ключей на кофейном столике, сорт сигарет, который курят...
– Вы пришли выручить моего Дэнни из беды? – проговорила миссис Бизби, неожиданно возникнув рядом. – Я знаю, как вы помогли бедному парню, индийцу.
Она имела в виду Джорджа Эдалджи, иммигранта из восточной Индии, несколько лет назад ложно обвиненного в гибели скота в южной Англии.
– Мадам, я уверен, вашему сыну не угрожает никакое судебное преследование, – произнес Дойл. – А пришел сюда, чтобы задать Дэнни несколько вопросов. Дело в том, что погибший был моим другом.
В комнату вошел Дэниел Бизби, и Дойл протянул ему руку.