АРКАНУМ

Моро Арабель

– Наверное, это хорошо, что я никуда и не собирался уходить!

Услышав этот голос, Одиус резко обернулся и удивленно посмотрел в сторону ворот. Они были открыты, а Лео спокойно и уверенно стоял перед ними. Выждав небольшую паузу, молодой человек неторопливо направился к пораженно взиравшему на него Одиусу.

– Так-так, – пробормотал Одиус, потирая о штаны неожиданно вспотевшие руки. – Сам пришел! Я рад. Признаюсь, не ожидал, но не думай, что я отпущу этих, – он ткнул пальцем в сторону пленников. – Они мне еще пригодятся.

– А я, как видишь, принципиально сегодня не думаю, – заявил Лео и криво

усмехнулся. Он отсалютовал Генри, на что тот ответил ему довольной улыбкой и легким кивком головы.

– Схватить его!

В этой игре у Одиуса первого сдали нервы. Скопившийся на площади народ одновременно бросился исполнять приказ своего правителя. Люди толкались и мешали друг другу, но, при этом, ни один из них не издавал ни звука. Даже усталый вздох не сорвался с уст представителей этого странного народа. В конце концов, шестеро человек схватило Лео, который, впрочем, даже не пытался им сопротивляться.

– Обыскать его! – отдал другой приказ Одиус, но теперь, в отличие от первого раза, во избежание неразберихи он обратился к одному определенному человеку. Этим человеком оказался тот мужчина, что еще вчера сам был пленником друзей. Мужчина приблизился к Лео и торопливо забрал у него все видимое глазу оружие, а затем передал его кому-то из окружавшей их толпы. Оружие тут же исчезло где-то в народной массе.

– Убить его! Убить! Прямо здесь! Прямо сейчас! – продолжал кричать Одиус.

Неизвестно откуда в руках бывшего пленника оказался довольно большой и, очевидно, очень острый кинжал. Он медленно, будто сомневаясь, поднял оружие, по виде которого Лео напрягся и хотел было что-то сказать, но нетерпеливый крик Одиуса опередил его:

– Режь уже!

– Нет!

Донесшийся со стороны ворот, крик, больше похожий на визг, остановил руку, уже занесенную для удара, и все, кто был в этот момент на площади, вновь повернули свои лица в направлении входа в деревню. Теперь там, где еще несколько мгновений назад стоял Лео, находилась молодая девушка, лицо которой было полно самых разнообразных переживаний. Саму ее немного потрясывало от волнения, поэтому одной рукой девушка прислонилась в дверце ворот. Другую же руку она прижала к своей груди, тщетно пытаясь унять бьющееся, словно у загнанного кролика, сердце. Ветер трепал ее длинные волосы, то и дело набрасывая пряди на лицо, но девушка совсем не ощущала этого. Заметив же, что все люди на площади смотрят на нее, Вера сильно смутилась, но, взглянув на Лео, к горлу которого все еще был пристален нож, справилась со страхом и вошла в деревню.

– О! Это вы! – радостно воскликнул Одиус, при этом недавняя его злость внезапно исчезла, и теперь он выглядел так, словно бы был самым радушным и гостеприимным хозяином в мире. Забыв про Лео, он поспешил навстречу девушке, продолжая изливать благодушные речи: – Как же я вас ждал! Признаюсь, я очень расстроился, когда не увидел вас среди моих гостей. Добро пожаловать в деревню Порторан!

Оказавшись рядом с девушкой, он потянулся к ее руке, чтобы поцеловать, но Вера, резко отдернув ладонь, не позволила ему этого сделать. Наблюдая разыгрывающуюся перед ними сцену, Генри и Ирина недоуменно переглянулись, и даже Лео, который все это время старался сохранять максимальное самообладание, выглядел теперь несколько удивленным. И он, и Генри знали этого сумасшедшего

ученого уже очень давно, но ни разу в своей жизни не видели, чтобы он хоть с кем-нибудь любезничал, и уж тем более пытался поцеловать руку.

– Гостей? – Вера, не зная, как реагировать на это странное проявление внимания, отчаянно постаралась придать себе суровый вид, но колени ее безбожно тряслись, а голос предательски дрожал. – Вы сказали, гостей? Так теперь вот это называется гостями!

Девушка обвела рукой всю площадь, указав самым недвусмысленным жестом на своих пленных друзей.

– Да нет, это мы так… шутили… – Одиус начал оправдываться, что еще больше удивило всех, кто был с ним знаком.

– Шутили, значит, – сердито проворчала Вера. – Хороши шутки.

Девушка торопливо подошла к Лео. Люди, державшие его, поспешно отступили, давая ей путь. Мужчина с кинжалом, как Вере показалось, очень странно взглянул на нее, но тоже отошел. Она разглядела в его взгляде смесь сострадания и презрения, но это длилось всего секунду, спустя которую его лицо стало совершенно непроницаемым.

– Отпустите их, – пользуясь моментом всеобщего замешательства Вера властно указала на друзей, привязанных к столбам.

Несколько местных жителей кинулось исполнять ее поручение, и уже через минуту все пленники были освобождены. Только теперь Одиус очнулся от своего забвения. Он подскочил к Вере, осторожно, но крепко, взял ее за локоть и сказал:

– Лео должен умереть!

– Что? – Вера удивленно повернулась к нему, сердито выдернула свой локоть из его руки и сказала: – С чего вы взяли, что вправе отнять его жизнь?

– Но он… – Одиус опять не нашел, что ответить, и только лишь густо покраснел и рассеянно огляделся.

– Убить можно только в честном поединке. Один на один. Остальные убийства – это низость и трусость, – убежденно произнесла Вера, при этом Генри едва сдержался от смеха, искренне поразившись ее безграничной наивности.

Тем временем к Одиусу уже вернулось былое самообладание и вместе с ним и злость.

– Честность? Вы говорите «честность»! А разве он сам такой уж честный? Он несчетное количество раз обманывал меня! Да и какая теперь разница. Вы все в моих руках! Вы все равно отсюда никуда не уйдете! Вы в моем плену, на моей планете, среди моего народа! Да вы все… Да-да, даже вы! – Он опять хотел схватить Веру за руку, но она увернулась. – Вы все уже принадлежите мне!

– Не заноситесь, господин Одиус! – Вера тоже начинала терять терпение. – Мы все свободны, и не вам отбирать ее у нас! А если вы настолько низки, что можете помышлять об этом, то вы столь же отвратительны, сколь крыса, пришедшая в нору мыши и съевшая ее саму!

– Что? Я – крыса?

Одиус еще гуще покраснел и крепко сжал кулаки. Казалось, вот-вот внутри него взорвется вулкан и уничтожит всех, кто находится вокруг, но через секунду все изменилось. Одиус вдруг заметно расслабился, на его только что озлобленном лице появилась легкая улыбка, сначала добрая, но в ту же секунду ставшая коварной и злобной, что заставило Веру вновь заволноваться.

– Честность, – протянул он, смакуя каждый звук, – Что вы знаете о честности? Нет-нет, не отвечайте. Зачем? Я не сомневаюсь, у вас есть весьма четкое мнение по этому поводу. А знаете, что? Если вы хотите, я буду честным.