Аркадия
Шрифт:
Глубокий грохот наполнил воздух вокруг меня; кожа сиденья была прохладной на ощупь, когда я обхватил рукой руль и включил передачу.
Глянцевый кузов отражал свет уличных фонарей, когда я скользил по городу, погруженному в тишину. Я нажал на акселератор и проехал по автостраде, затем включил спортивную езду и включил двигатель на полную мощность.
Когда рассвет взошел на небо, я оставил городской горизонт позади и свернул на ряд бульваров, ведущих к большим воротам. Вскоре после этого распахнулись створки, я выключил машину и пошел по лужайке с подошвами, тонущими в земле, пока не достиг мраморной плиты. Тонкий
Я уставился на нее, дыхание сгущалось в воздухе. И перед этой надгробной плитой, такой красивой в свете Авроры, я спросил: "А ты, скажи мне, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?»
8
Не тот человек
У него был рай в глазах и ад в улыбке.
"Джеймс, пожалуйста. Ты можешь посмотреть на меня?»
"Я смотрю на тебя...»
«Не так ли. Вы продолжаете смотреть на кактус, как будто посылаете ему просьбы о помощи».
Уже полчаса мы сидели на моем диване. Тот факт, что я поставил Тимми рядом с ним, не послужил тому, что я надеялся. Я даже включил его Рождественский фонарь, чтобы попытаться поднять настроение, но, похоже, это не сработало.
В течение нескольких дней Джеймс избегал смотреть на меня, всегда работал низко, и когда он пересекал меня по коридорам Милагро, он делал вид, что что-то помнит, указывал себе за спину, а затем убегал, как будто его ягодицы загорелись. Он был потрясен увиденным, и хотя я обнаружил, что его поведение незрело и по-детски, я не мог притвориться, что не понимаю, почему.
– Я знаю, что ты ... все еще потрясен, - осторожно пробурчала я. "Но подделать гастрит, а затем дать вам пятно каждый раз, когда вы видите меня, - не решение. Так ты можешь хотя бы посмотреть на меня? Ты заставляешь меня чувствовать себя неловко"»
"Я? Ты та, кто крестил склад с Андрасом Райкером!»
"Мы ничего не делали!»
"Нет? Вы держали его за волосы, его голова была зажата между ног, а его лицо было практически втиснуто в ваше...»
«Okay!- Остановила я его, поднеся руки к ушам. Я вздрогнул, увидев, что он так же шокированно смотрит на меня.
"Что? Если бы он не делал дыхание рот в рот в ваших маточных трубах, я бы сказал, что это очень мало, чтобы объяснить!»
Я начал понимать, почему некоторые животные притворяются мертвыми, когда им нужно избегать проблем. На мгновение я надеялась, что он вернется, глядя на Тимми в умоляющем молчании, но мне пришлось смириться с привязанностью, которую я, несмотря на то, питала к нему.
«Так ты делаешь это еще сложнее, - сказал я. Джеймс поджал губы, и я вздохнула.
«Я не хотел, чтобы вы узнали об этом таким образом». Я опустила глаза. "Я помню то, что вы мне рассказали. Я знаю, сколько раз вы рекомендовали держаться от него подальше, и по уважительным причинам... но все осложнилось, когда я узнала, что он живет здесь по соседству, и обнаружила, что сталкиваюсь с ситуацией, которая больше, чем я, - пробормотала я. "Я не мог тебе сказать, и в то же время события приняли неожиданный оборот, и я... я не хотел... чтобы ты смотрел на меня иначе. Как ты сейчас делаешь"» Джеймс перевел взгляд на меня, и я перекрестилась. "Я знаю, что вы думаете о нем. Я не собираюсь заставлять тебя передумать. Но я также хотел бы, чтобы вы знали,
"Вы дали ему пощечину в первый раз, когда увидели его. Ты всегда смотришь на него косо, ты нервничаешь, когда он рядом... я думал, ты ненавидишь его, - тихо сказала она. "Вы притворялись все это время?»
«Нет. Я знаю, что это трудно понять, но ... большую часть времени я терпеть не могу это, это заставляет меня терять терпение, и я хотел бы задушить его. У него так много недостатков, что я могу их выбросить из головы. Он делает все, чтобы заставить себя ненавидеть, стремиться быть ужасным человеком, которого все видят в нем, и не поймите меня неправильно, он прекрасно справляется с этим. Это не дает вам скидок, никогда. Он не признает, что помогал вам, что сделал что-то правильное для вас, потому что он не хочет, чтобы вы видели его иначе и позволяли вам привязываться. Он боится хорошего, хорошего, смеется перед ненавистью, но пугается перед лаской. Он взял бы сто пощечин с ухмылкой
отпечатано на лице, а не на чьей-то искренней привязанности. И хотя иногда я хотел бы отправить его к черту ... я не знаю, как назвать это qualcosa что-то между нами».
Иногда я не была уверена, что испытываю истинное чувство. Эта штука стояла передо мной, как Убийца, с загадочной улыбкой и самыми красивыми глазами на свете, и я не знал, как себя защитить. Он ударил меня в живот и сердце. И я отвергал его всеми фибрами своего существа, но это было бесполезно.
Может быть, именно так все и было.
Я всегда ненавидел его с той силой, с которой он любит.
И именно это имело значение.
"Я не могу в это поверить. Мне это кажется таким абсурдным. Ты, кто так говорит со мной о нем, кто так его знает. Он тебе все это рассказал?»
«Нет. Но…»
Я рассказал ему о Сабине. О том, что Андрас сделал для нее, несмотря на то, что он взял себя в руки и что теперь все думают о нем. Я рассказала ему о том времени, когда я упала в обморок, когда он убедил Зору не посылать меня, потому что он знал, как я в отчаянии. Я не упоминал о том, что он сделал ни для моей мамы, ни для Коралины, но я объяснил ему, кто такой Олли и что представляет для него та маленькая девочка, которую он решил оставить с собой.
Теперь я была убеждена, что причина, по которой он стремился выглядеть бессердечной падалью, не только по непонятным мне причинам, но и для того, чтобы никому не дать возможности увидеть, что именно у него также есть уязвимая сторона и так легко ударить.
"Ты ищешь моего одобрения, Мирея?- Помолчав, я уставилась на Джеймса, обхватив руками колени. "Этот парень-мудак"»
– Да, - сказал я.
»Один из них".
«Вот…»
Мораль Андраса не была одной из его достоинств. Даже его терпение.
Или этический смысл...
Я прекрасно знал, что все было не так.
Я не идеализировал то, что мы разделяли, я не видел ангелов там, где их не было. Мы были хаотичны, проблематичны, сделаны из поджигающих закатов и самых зловещих рассветов ночи. Каждое мгновение, проведенное вместе, казалось бесконечной борьбой между необходимостью иметь нас и страхом по-настоящему добиться успеха, и все же, несмотря на это, мы продолжали натыкаться друг на друга.
И если раньше я наблюдал за ним в сознании реальности, то сейчас что-то говорило со мной с удивительным оттенком.