Аркадий Аверченко
Шрифт:
Как «веселый балагур» Аверченко отреагировал на статью Ленина и шумиху вокруг нее, можно судить по одному из его интервью:
« Корреспондент: Я читал, что сам Ленин в „Правде“ очень похвалил вашу книгу „Дюжина ножей в спину революции“.
Аверченко: Очень похвалил. Я, прочитав его статью, сразу же организовал „Общество защиты писателей от ласкового обращения“» (Аркадий Аверченко (Интервью) // Эхо. 1923. 9 января).
По воспоминаниям Е. Л. Гальпериной, второй жены Радакова, после появления статьи «Талантливая книжка» к ее мужу пришел редактор одного из сатирических журналов, некто Ерёмин [83] ,
83
Возможно, память подвела мемуаристку и имеется в виду первый редактор «Крокодила» К. С. Еремеев.
Между тем Аркадию Тимофеевичу нужно было определяться: если не возвращаться в Россию, то куда ехать дальше? Отъезд из Константинополя становился необходим. Правительство Кемаля, находившееся в Анкаре, 21 марта 1921 года подписало в Москве советско-турецкий договор о дружбе и братстве. Большевики поддерживали армию Кемаля поставками оружия и золотом. В 1922 году кемалисты одержали ряд крупных побед в боях с войсками Антанты и начали поход на Стамбул. 15 октября 1922 года вступил в силу договор о перемирии, в соответствии с которым союзнические войска могли оставаться в Стамбуле и зоне проливов только до заключения мирного договора (он будет подписан летом 1923 года).
Русская эмиграция, использовав Константинополь как некую «перевалочную базу», начала рассеиваться по Европе. Об этом — фельетон Аверченко «Великое переселение народов» (1921):
«Когда я шел по улице, то случилось так, что этим актером будто кто-то швырнул в меня… так неожиданно налетел он на меня. <…>
— Осторожнее, грудную клетку поломаете, — испуганно воскликнул я.
— Простите, не заметил. Задумался.
— Небось, все о дороговизне здешней жизни думаете?…
— Так. Млеко-та от крав гораздо-та драгота.
— Я… вас… не понимаю.
— Я насчет крав. Млеко-то ихнее, говорю, гораздо драгота.
— Это еще что за арго?
— Болгарский язык. Я теперь по-болгарски учусь.
— На какой предмет?
— В славянские земли еду…
В это время к моему собеседнику подошел другой актер. Поздоровались они:
— Живио.
— Наздар!
— Скро едъем?
— Как тлько блгарскую взу плучута».
Выслушав всю эту абракадабру, Аверченко пришел домой, посмотрел на карту Болгарии и воскликнул: «Больно-та мала страна-та», невольно тоже заговорив «по-болгарски».
Русские беженцы хлынули в «славянские» земли. Их принимали Болгария, Польша, Чехословакия, Королевство сербов, хорватов и словенцев (будущая Югославия). Но были и те, кто оказался в Германии, Франции, США, в прибалтийских странах.
Аверченко не хотел ехать в Европу и высказался по этому поводу в фельетоне «Трагедия русского писателя» (1921):
«Меня часто спрашивают:
— Простодушный! Почему вы торчите в Константинополе? Почему не уезжаете в Париж?
— Боюсь, — робко шепчу я.
— Вот чудак… Чего ж вы боитесь?
— Я писатель. И поэтому боюсь оторваться от родной территории, боюсь потерять связь с родным языком.
— Эва! Да какая же это родная территория — Константинополь.
— Помилуйте — никакой разницы. Проходишь мимо автомобиля — шофер кричит: „Пожалуйте, господин!“ Цветы тебе предлагают: „Не купите ли цветочков? Дюже ароматные!“ Рядом: „Пончики замечательные!“ <…>
— Так вы думаете, что в Париже
— Тому есть примеры, — печально улыбнулся я».
И Аверченко рассказал собеседнику такую историю. Один литератор эмигрировал в Париж. Спустя год, решив написать что-нибудь о родине, он уже не мог вспомнить, где находится Де-рибасовская и что это за слово такое «замерзавец» — «человек, который быстро замерзает»? А что такое рабиновка — водка или «еврейская фамилия: Рабиновка — жена Рабиновича»? Еще через год он сел написать «о наша славненькая матучка Руссия», и вот что у него получилось: «Была большая дождика. Погода был то, что называй веритабль петербуржьен [84] ! Один молодой господин ходил по одна улица, по имени сей улица: Крещиатик. Ему очень хотелось manger [85] . Он заходишь на Конюшню сесть на медведь и поехать в restaurant, где скажешь: garson, une tasse de [86] Рабинович и одна застегайчик avec [87] тарелошка с ухами…»
84
Настоящая петербургская (фр.).
85
Есть, кушать (фр.).
86
Чашка (фр.).
87
С (фр.).
Аркадий Аверченко боялся оторваться от русского языка и менталитета, которые беженцы смогли сохранить в Константинополе. Но страх перед приходом к власти Кемаля, поддерживаемого большевиками, оказался сильнее.
В апреле 1922 года вместе с труппой «Гнезда перелетных птиц» писатель покинул Турцию. Путь его лежал в Болгарию.
Глава шестая. ГЛОБ-ТРОТТЕР
После оседлой константинопольской жизни перед Аверченко, как в калейдоскопе, замелькали страны и города. «Я теперь „глоб-троттер“, — шутил он. — Если не знаете, что это такое, то спросите у англичан». Заглянем в англо-русский словарь. «Globe-trotter» — это человек, который много путешествует (дословно — «рысью бегущий по земному шару»).
Пятнадцатого апреля 1922 года русского «короля смеха» встречала София.
Гастроли «Гнезда перелетных птиц» в театре оперетты «Ренессанс» прошли с большим успехом. Каждая показанная пьеса вызывала нескончаемые аплодисменты.
После концерта эмигранты рассказывали Аркадию Аверченко о том, как нелегко им приходится. Лидер Болгарии, премьер-министр Александр Стамболийский, наладил тесные контакты с правительством Советской России. В результате в Болгарии против частей врангелевской армии начались репрессии, которые вели к ее расформированию. Солдат отправляли на работы в горное производство, на строительство дорог. Ходили слухи, что офицеров будут экстрадировать из страны.
«Я никак не могу простить Болгарии того, что она сделала с русскими», — скажет впоследствии Аверченко.
Писатель и его спутники покидали Софию с тяжелым сердцем. Путь их лежал в Королевство сербов, хорватов и словенцев (будущую Югославию); гастроли планировались в Белграде и Загребе.
Двадцать седьмого мая состоялся концерт в зале белградского музыкального училища «Корнелий Станкович». Успех был велик. Русские зрители аплодировали стоя, им вторили сербы.
После выступления Аркадий Тимофеевич был приглашен в «Гранд-отель» на торжественное чествование, организованное членами Литературно-художественного общества. На вечер он прибыл в сопровождении супружеской четы актеров «Гнезда…» Евгения Искольдова и Раисы Раич, с которыми сдружился.