Аритмия
Шрифт:
— Попробуем? М? — прислоняется своим лбом к моей переносице.
— «Кино-домино и прочие трали-вали»? — самым наглым образом цитирую его дневник.
— Ну да, — шумно вдыхает запах моих волос. Скользит горячими губами от виска до скулы, и я непроизвольно прикрываю веки.
Люблю его. Так сильно люблю…
— Мне очень страшно, но я хочу, — отвечаю вибрирующим шепотом.
— Тогда каков будет твой положительный ответ? — спрашивает и, дразнясь, снова повторяет теперь уже знакомый жест. Трется своим носом о мой, вызывая в груди волну стремительно нарастающего трепета.
— Вместе, — выдыхаю, повсеместно покрываясь мелкими мурашками.
— Значит снова будешь моей? — уточняет настырно, пока его ладонь путается в моих волосах.
— Буду.
— Во всех смыслах? М?
— Во всех, — соглашаюсь уверенно. Отбивая прочь сомнения и страхи.
— Так и знал! — заявляет вдруг насмешливо.
Вот же…
Снова хочется его хорошенько треснуть,
Почти целомудренно. Медленно. С чувством и таким надрывом, что никаких слов не нужно…
— Я погулял, — рядом с нами раздается голос Ромки.
Разрываем контакт. Разом захлестывает смущение.
— Ну че, нормально, я смотрю, поговорили? — фыркает, ухмыляясь. — Язык, того, как раз для бесед и нужен.
Прочищаю горло. Поправляю волосы.
— Пернатый, — Ян посылает ему уничтожающий взгляд. — Исчезни на счет три… или я тебе все перья повыдергиваю…
Эпилог
Переболел долбаной пневмонией. Та еще «приятность». Кашляешь так, что по ощущениям вот-вот выплюнешь свои легкие.
Сразу вспомнилась Лисицына и разглагольствования Беркутова на этот счет. Что ж. Видать, бумеранг прилетел…
В целом, все заживает как на собаке. Дырки в ноге, треснутые ребра и прочее. Правда какие-то проблемы с сердцем нарисовались. Врачи говорят, что это последствия отравления продуктами горения.
Какие-то необратимые процессы произошли и теперь миокард периодически будет давать мне ***ды. Чтоб не расслаблялся, видимо.
А то мне Арсеньевой мало! И всего того, что на нее выдает «полый фиброзный мышечный орган», как выразился бы мой лучший друг.
Кстати, лежать в больнице — отстой полный. Никогда не думал, что буду так рад видеть стены отцовской квартиры.
Дай, Боже, сил и терпения вынести этого упыря.
Херувим сдает сессию в универе. Старательно зубрит конспекты, не отрывает носа от учебников. Скоро горб на спине, наверное, вырастет.
Ворчит, когда я ей активно мешаю. Но отвлекается, по моим наблюдениям, охотно. Метод у меня простой и незамысловатый, зато работающий и крайне эффективный.
Чудик наконец вернулся домой. К нормальной жизни, насколько это возможно.
Начал посещать сеансы Покровского. Капец он дотошный и душный, когда дело касается его гештальт-терапии.
Пока ни хрена не понятно есть ли динамика, но я заставляю себя не вступать в конфронтацию и выполнять то, что просят.
Только ради своей девчонки это делаю. Не хочу, чтобы мои проблемы с башкой нам мешали.
Вчера она взяла меня за руку и сказала, что мы справимся.
Я верю. Впервые за долгое время действительно в это верю…
Уже месяц работаю в клубе Паровоза управляющим.
Почистили персонал. Произвели полный реконстракшн.
Потихоньку вытаскиваем из задницы гиблое место, ранее имевшее сомнительную репутацию.
Робин Гуд в этой сфере не шарит от слова совсем. Свалил все на нас с Климом и ушел с головой в криминал.
Продал квартиру деда.
С одной стороны, избавляться от нее было охренеть как жалко. С другой, понимал, что иного выхода просто нет. Арсеньева точно не согласилась бы жить со мной там.
До сих пор иногда ревет, когда вспоминает тот пожар.
Прости, старик. Надеюсь, ты на меня не в обиде…
Переехал на время к Птицыну-тире-офисному-планктону. Заметил, что этот идиот стал опять присасываться к бутылке.
Меня настораживают затяжные периоды его депрессии. Повезу кодироваться, если так пойдет дальше. Достал.
Отвез все вещи сестры в дом детей-инвалидов.
Пока
Не хотел расставаться с тем, что когда-то принадлежало Алисе. Спасибо матери, была в тот вечер со мной. Вместе все собрали.
Что поступил правильно, понял уже находясь среди детей. Они с таким восторгом глазели на эти чертовы коробки с игрушками…
Пернатый теперь бухает у Паровозова.
Два дебила. Зализывают сердечные раны. И ладно Беркут, но Илюха куда?
Каримов-старший, почивающий с недавнего времени на нарах (вследствие того, что его сдали свои же псы) внезапно отошел в мир иной. Вот так новость…
Подполковник Харитонов бросил равнодушное «сам».
Отец вообще никак не прокомментировал.
Подозреваю, что и тут замешаны те серьезные люди, которые помогли ему закрыть Каримова.
У него на хате поселилась Вершинина.
Когда случайно застукал их в спальне, покрутил пальцем у виска.
Старый дурак. Ежу понятно, чем дело кончится. Лучше бы с матерью сошелся. Тем более, что водителя она бросила…
Обнаружили с Арсеньевой мою фамилию в списках поступивших на факультет архитектуры.
Охренеть не встать! Прошел конкурс, как предрекала бабка Филатова.
Буду с осени учиться в МАРХИ.
Архитектор, мать вашу.
Палящее солнце кренится к линии горизонта, но жара по ощущениям не спадает. Воздух по-прежнему горяч и удушлив, песок раскален, и только плещущееся в нескольких метрах от меня море способно хоть немного сбить градус.
— Молодой человек, вы мне не поможете?
Лениво поворачиваю голову вправо.
— Горю! — с театральным придыханием поясняет появившаяся из ниоткуда разукрашенная пигалица.
Она покручивает пальцами тюбик солнцезащитного крема и томно-эротично прихлопывает своими пугающе длинными ресницами.
Молчу.
— Обработай мне спину, пожалуйста, — бесцеремонно переходит на ты, внаглую усаживается рядом и, повернувшись ко мне спиной, развязывает верх бикини.
Во бабы пошли! Полюбуйтесь!
— Можно, — разрешает деловито.
— У тебя руки вон какие длинные, сама влегкую достанешь, — снимаю очки и поднимаюсь с лежака.
Она что-то блеет в ответ, но я уже не слушаю. Иду туда, где вовсю кипит кропотливая работа. Дашка с Савелием всерьез вознамерились построить целое песочное королевство. Уже столько времени усердно пыхтят на пару. Не сгорели бы…
Мощная волна настигает этих двоих неожиданно.
Первым пугается Савка. Потом уже Дашка удрученно разводит руками, оценивая причиненный стихией ущерб.
К счастью, наш Чудик — позитивный малый. Он не ударяется в истерику, как малец, ковыряющийся с ведерком по соседству, а начинает смеяться и хулиганить. С азартом рушит все постройки до последней.
Конан-Варвар, блин.
Подхватываю его на руки и цепляю валяющийся неподалеку желтый круг с дельфинами.
Савка покорно виснет на мне и визжит, когда погружаемся в море по самые плечи. Уже дней десять, наверное, плещемся, а он все также, как впервые, тащится от происходящего.
— Глянь, Чудик!
— Ооо, — выдает обалдело, открывая шире рот.
— Не бойся, не тронет, — следим за перемещением дрейфующей аурелии.
— Что там у вас? — обеспокоенно кричит Дарина, прислонив ребро ладони ко лбу.
— Медуза, — наблюдаю за тем, как девчонка заходит в воду. Попутно замечаю вылупившегося на нее толстяка, моржом лежащего у берега около своей тучной дамы.
Толстяк меня замечает тоже.
Не знаю, что выражает моя рожа в этот момент, но отворачивается он быстро. Кораблик вдалеке принимается рассматривать.
Падла.
— Большая… Прикольная какая! Откуда взялась? — рассматривает желейку.
— Вчера море штормило, вот ее и принесло, — объясняю, прихватывая Дарину за талию.
— Красивая. Ужалить может? — спрашивает обеспокоенно.
— Может, но взрослый человек практически ничего не почувствует.
— Савку держи подальше, — просит на всякий случай.
— Да нужны вы ей, — фыркаю насмешливо. — Она по своим делам плывет.
— Ну конечно… — хмыкает, вскидывая бровь.
Ловко закидываю Савку в круг.
— Подрейфуй, медуза, — подмигиваю, и он, тут же копируя, отражает этот жест.
Обожаю этого пацана!
— Ай! — пищит прекрасная русалка, когда я хватаю ее и притискиваю вплотную к себе. — Ян!
— Сюда иди, — хрипло выдыхаю в розовые губы.
Сколько не целуй их, а хочется еще.
— Мы не одни, — напоминает тоном училки.