Аритмия

Джолос Анна

Отодвигает занавеску и берет в руки нечто похожее на пластиковый террариум.

Усмехаюсь, глядя на горшочки с зеленью, рядами заполонившие подоконник. Лук, укроп, что-то еще…

Пипец он с прибабахом.

— Гляди…

Ставит контейнер на пол и снимает крышку.

— Фу, если это тараканы, то я…

— Нет. Это улитка-ахатина, — достает существо и помещает его себе на ладонь.

Мерзкая.

— Это и

есть твой Женя? — отодвигаюсь назад, когда он показывает эту самую улитку ближе. — Здоровенная… Я таких никогда не видела.

— Женек, знакомься, это Инга. Инга, это — Женек.

Дурачок.

— Ты где достал ее, Левицкий? — с интересом рассматриваю нового питомца.

Да вроде не такая уж она и мерзкая.

— В зоомагазине купил. У меня сложилось впечатление, что они там совсем ничего не знают об уходе за моллюсками.

— Ой, она ползет, — наблюдаю за движениями Жени.

— Ахатины — удивительные существа. Самые умные среди представителей своего рода. Представляешь, она может узнавать хозяина и окружающие предметы.

— Да ладно…

— Они довольно умны. Ученые доказали наличие у ахатин долговременной памяти. А еще они способны переносить вес в десять раз больше собственного.

— Это девочка или мальчик?

— Ахатины — гермафродиты.

— Ну, этот факт хотя бы объясняет выбор имени. Забавные рожки.

— Как думаешь, зачем они нужны?

Левицкий в своем духе. Начинаются загадки и ребусы…

— Не знаю, — пожимаю плечом.

— Вот это, — показывает пальцем, — вывернутый наизнанку нос. Все обонятельные рецепторы у улиток вытянуты в рожки.

Ни фига се…

— А это рот?

— Да. У улитки около двадцати пяти тысяч зубов. Они работают подобно терке.

— Глаза такие странные. Этот твой подопечный хорошо меня видит?

— К сожалению, нет. Твою красоту в полной мере Женя оценить не может. Для них все расплывчато, в основном улитки различают только свет и тьму.

— Хм.

— Хочешь подержать?

— Наверное воздержусь, — но Герман уже берет меня за руку.

Вай, какое странное чувство…

Евгений принимается исследовать пространство. Сперва мне довольно трудно справиться с брезгливостью, но неприятные ощущения постепенно сходят на нет.

— Слышала про улиткотерапию. Говорят, их слизь полезна для кожи.

— В состав муцина улитки в основном входит обычная вода, но помимо нее там можно найти: аллантоин, гиалуроновую и гликолевую кислоты.

— В Тайланде их сажают на лицо. Моя маман делала себе такие процедуры. Я не рискнула…

— Если надо, Женька готов поделиться своим муцином.

У меня

звонит телефон. На экране высвечивается незнакомый номер. По ходу с кастинга звонят.

— Все, забирай свое животное.

— Инга, а ты вечером занята?

— Для тебя я всегда занята, Гер.

Раздраженно от него отмахиваясь, принимаю вызов.

— Алло…

Оставляю Левицкого в компании его улитки и направляюсь к себе.

* * *

Все воскресенье готовлюсь к грядущему мероприятию. Вчера позвонили представители одного небезызвестного музыкального канала и пригласили попробоваться на роль телеведущей.

Выкусите все! Меня заметили из сотни! Если все удачно сложится, то вести «Топ-чарт» буду я!

— У Дашки завтра день рождения. Будем поздравлять? — Ритка укладывается в постель.

Раз пятый уже встает и убегает в туалет. Цистит у нее, что ли?

Вернемся к Арсеньевой… Мы с Дашкой не общаемся больше месяца, но, блин… как-то стремно игнорить днюху. Живем ведь вместе.

— Ну давай поздравим.

— Тогда надо придумать подарок.

— Учитывая ее интересное положение, предлагаю соски и прочую лабуду для новорожденных. Че там, они с Матвеевым помирились? — разглаживаю тканевую маску и откидываюсь на подушку.

— Зачем ты влезла?

— А что? — искренне недоумеваю. — Считаешь, что отец не должен знать о своем ребенке?

Молчит.

— Матвеев — гад. Слиться решил, а не мешало бы разделить ответственность. Кто не надел скафандр перед полетом в открытый космос? Правильно, он!

— Нет никакого ребенка…

— Ой да не гоните мне! Я видела Дашкин тест.

Терпеть не могу, когда меня держат за идиотку.

— Он не Дашкин, а мой.

А вот щас я прям знатно прифигела.

Поднимаюсь так резко, что едва маску не роняю.

— Только не надо трубить об этом направо и налево.

— Бобылыч… Ты серьезно? — ошарашено хлопаю ресницами, обработанными репейным маслом.

— Просто от Арсеньевой отцепись.

— Шок в шоке. Так это ты беременна?

Недовольно морщится. Словно эта мысль ей неприятна.

— Очуметь, блин! — сдергиваю дурацкую маску, воняющую огурцами, и перебираюсь к Бобылевой на кровать.

Сказать что я удивлена — это ничего не сказать. Я на фиг в полном ауте.

— Кто отец?

— Мой бывший парень. Он недавно приезжал, — бормочет, потупив взгляд.

— Ну ты даешь, подруга! А с виду такая тихоня! — толкаю ее плечом. — Вот это вы отожгли.

— Так вышло…

— Когда свадьба? — забираю у нее яблоко. Все равно не ест его. Уже полчаса крутит в руках.