Ариозо хакера
Шрифт:
Внезапно у главной лестницы произошло какое-то движение, и толпа всколыхнулась, загудела.
— Лучано пожаловал? — спросил я у Портновой.
— Вряд ли, — усмехнулась она. — Большие артисты ведут себя скромнее…
— Смотрите, смотрите! — воскликнула Юля. — Идут!
Действительно, в сопровождении первого вице-премьера федерального правительства в театр оперы и балета взошло наше губернское ясно солнышко, залихватски покручивая буденновские усы.
— А говорили, Президент будет… — разочарованно хмыкнула Юля.
— Хорошего
— Какой еще орден? Ничего не знаю! — удивился я.
— Ай-яй-яй, так отстать от текущего момента! — усмехнулась Ира. — Орден за заслуги перед руководством средней тяжести…
Между тем наш командарм взмахнул шашкой — то есть сделал публике ручкой — и прошествовал куда-то в служебные помещения, ведя под локоток московского гостя.
— Пойдем и мы, — решил я. — Ира, нам куда?
— На чердак, — пожала плечами она, — в ложу самого верхнего яруса.
— Ну что же, сверху видно все! — сказал я и повел дам по широким и очень длинным лестницам.
С наших мест, действительно, зал и сцена были видны как на ладони. В ложе, кроме нас, помещались какие-то стандартные номенклатурные люди с полутораспальными задницами.
Концерт, естественно, начался с тронных речей руководства. Потом москвич вручал знамена, ключи от квартир и машин, медали за лояльность общему режиму и что-то еще переходящее. Было много бурных аплодисментов и фотовспышек.
Наконец заиграл оркестр, и на сцене принялись сменять друг друга местные звезды.
— А где же Паваротти? — шепотом спросила Юля, сидевшая слева от меня.
— Во втором отделении споет, наверное, — так же тихо ответила Ирина, не отрываясь от «театрального» бинокля. — Валера, ты Паклина видишь?
— Нет, — мрачно ответил я, обшаривая взглядом партер.
— Вон там, — сказала Портнова, передавая мне бинокль, — в шестом ряду, двенадцатое место…
Я настроил бинокль и внимательно отсчитал ряд и место.
— Рыжий?
— Да не рыжий он, — зашептала мне на ухо верная подруга, — а белесо-розовый… Видел, как головой крутит?
— Да видел…
Я «вычислил» двух охранников Паклина и отдал оптику Судаковой, а сам прикрыл уставшие от бессонницы глаза.
Начались отрывки из оперетт и балетов. Музкомедию я не очень люблю, а вот на сексуально размалеванных балерин, признаюсь, смотрел не без удовольствия.
— Хорошие девочки, хорошие, — ехидно прокомментировала мой интерес Портнова. — А я думала, тебе еще рановато на балеты ходить… Ты не стесняйся, если что, первый ряд тебе устроим… Смотри, смотри! — вдруг быстро сказала она уже своим обычным голосом, явно увидев что-то любопытное.
— Куда? — не понял я. — Юля, можно бинокль?.. Куда смотреть-то?
— Да в яму!
В оркестровой яме жил своей почти домашней жизнью маленький мирок. Музыканты
Я так увлекся созерцанием маленьких тайн музыкальной жизни, что даже вздрогнул от потрясших зрительный зал аплодисментов.
Объявили антракт, публика потянулась в фойе.
— В буфет? — спросила Судакова.
— Увы, — развел я руками, проследив сверху маршрут Паклина, — как раз наоборот…
От обилия снующего туда-сюда народу слегка кружилась голова. Наша боевая тройка лавировала, огибая людские реки и ручейки в поисках Паклина и его ребят.
— Валерий Борисович… — тронула меня за руку Юля. — Вот он, поднимается…
Господин Паклин, сухощавый конопатый мужчина лет пятидесяти с водянистыми глазами и бледно-розовыми волосами, по-голливудски улыбаясь, поднимался нам навстречу, чуть ли не подпираемый с боков видными парнями в наглухо застегнутых пиджаках. За Паклиным к вершинам искусства устремлялись двое негромко беседующих молодых людей интеллигентного вида, какие-то юные девицы в рискованных платьях…
Навстречу Георгию Константиновичу спускалось наше трио. За нами, гомоня по-немецки, шествовала какая-то делегация.
Толпа пронесла нас мимо. Пришлось не без труда разворачиваться и устремляться вдогонку, стараясь при этом не слишком привлекать к себе внимание.
Мы основательно замешкались, но тут на ловца побежал наш бледно-розовый зверь. Видимо, Паклин раздумал завершать восхождение и повел команду вниз. Второй раз он со своими людьми миновал нас, но теперь мы уже следовали за ними неотступно — хотя и на почтительном расстоянии.
Достигнув первого этажа, Паклин, не замедляя шага, устремился еще ниже — в цокольный этаж, к туалетам.
Прозвенел звонок — кажется, третий. Публика потянулась обратно в зрительный зал.
Я притормозил, сглотнул застрявший в горле ком и напутствовал своих дам:
— Девушки, все по плану. Я — за вами… через полминуты.
Ира и Юля взялись за руки и, негромко цокая каблуками, стали спускаться по опустевшей беломраморной лестнице.
Я не выдержал тридцати секунд, устремился следом, едва они скрылись из виду.
У дверей мужского туалета курили оба паклинских телохранителя. Юля первой подошла к левому и спросила, не слишком оригинальничая:
— Юноша, угостите сигареткой!
— Проваливай, — лениво отозвался юноша, косясь в мою сторону.
— Что же ты такой невежливый, а? — Судакова взяла его ладонь в свои руки.
— А у вас, — обратилась ко второму Ирина, — может быть, настроение получше?
— Я на работе, — ухмыльнулся тот, не вынимая рук из карманов.
— А я — нет! — игриво потрепала его по щеке Портнова, а потом и вовсе обняла за шею.