Арии
Шрифт:
Довольно сомнительно утверждение о повсеместном распространении партнерского общества. Но, исходя из принципа подобия, резонно предположить, что на определенной стадии гилания была присуща каждой культуре. Наиболее выразительно и широко она – это заслуга многочисленных и масштабных раскопок – представлена в Европе. Подробный анализ этого общества дала наша бывшая соотечественница Мария Гимбутас, виднейший популяризатор гиланической теории. На основании поистине громадного количества обработанных данных она написала ряд работ, посвященных партнерскому обществу, наиболее значимая из которых – «Цивилизация Великой Богини», рассматривающая генезис неолита и энеолита в Европе.
Вкратце: на протяжении без малого
В чем-то отличаясь одна от другой, они имели и множественные схожие черты. Предположительно – что условно подтверждается материалами захоронений – не было преобладания ни одного из полов – ни матриархального, ни патриархального. При отсутствии стремления к превосходству – что, в общем-то, сомнительно! – не было основания ни для серьезных распрей, ни уж тем более кровавых конфликтов, о чем свидетельствуют материалы археологических раскопок, как-то: отсутствие в мужских захоронениях оружия – одни лишь орудия труда, отсутствие на обнаруженных останках следов ранений, отсутствие серьезных защитных сооружений.
Пятитысячелетие отмечено довольно высоким уровнем экономики, земледелия и ремесел; особенное восхищение вызывает искусная керамика. У некоторых племен было некое подобие письменности – зачатки в виде знаков, возможно, просто бессвязные символы. И общим, абсолютно общим свойством всех этих культур был культ Богини-Матери, Великой Богини, Великой Матери.
Велись, ведутся и, видно, вечно будут вестись споры – от какой отправной точки начал постигать сакральную суть мира человек. Традиционалисты большинства мировых конфессий убеждены, что осознававший себя человек сначала почитал Бога-Отца, потом, в гордыне ли, в неведении, отрекся от Него и начал поклоняться языческим идолам, чтобы с течением времени вновь возвратиться к истокам.
Однако подобные взгляды – дань поздней традиции, установившейся с воцарением патриархата с присущим патрилокальному обществу почитанием богов, а впоследствии и Бога. Восходящие к самой ранней архаике легенды, многочисленные материальные свидетельства, поставляемые археологией, этнографические наблюдения свидетельствуют о том, что для подавляющей части архаических этносов присуще поклонение женскому божеству.
Материальные свидетельства культа Великой Матери обнаружены, пожалуй, во всех без исключения неолитических и энеолитических культурах, а также в более ранних – иногда говорят о полумиллионе лет до н. э., что сомнительно, однако же и допустимо. Археологами найдены уже тысячи символов Богини-Матери. Порой это наскальные изображения, но обыкновенно статуэтки «венер» с гипертрофированно выраженными женскими достоинствами, олицетворяющими дар плодородия и таинство деторождения.
Богиню-Мать, символ природы и рождения, нередко изображали в зооморфном виде, в образе плодовитого животного – оленихой, лосихой, медведицей, свиньей либо в окружении этих тварей, на Востоке еще и с леопардами. Археологами обнаружено немало жезлов с изображениями сакральных животных. Еще чаще встречается символика богини-птицы, особенно распространенная на Балканах. Сохранилось немало изящных сосудов-уточек, сосудов-гусынь.
Птица же, только зловещая, символизировала Ужасную Мать, олицетворяющую разрушительные силы природы и Смерть. Гриф, сова, ворон, – порождения ночи или падальщики, – они олицетворяли Великую Мать Смерти. Был широко распространен культ Белой богини – предвестницы смерти; ее лепили из глины, вырезали из кости или камня, придавая уродливо-пугающие черты: вылупленные глаза, громадный
Ну и естественно, зло просто не могло не быть воплощено в образе самой пугающей из тварей животного мира – змее: угрожающе поднявшейся к броску кобре, затаившейся гадюке, а то и женщине со змееобразными руками и ногами.
Но как странно устроен человек, если впоследствии возник культ благой Змеиной Богини-Матери. Это случилось, когда гиланические культуры Европы и Ближнего Востока канули в Лету, оставив после себя лишь след, но след весьма яркий – изумительную минойскую цивилизацию, ставшую «серебряным веком» эпохи партнерской культуры.
Минойская цивилизация уже не была чисто гиланической. Свидетельством тому само понятие «цивилизация», ибо все прежние подобные общества мы именовали культурами – они не имели черт традиционной в нашем понимании цивилизации: не знали социальной иерархии, урбанистических поселений, письменности, фиксированного права.
Крит к середине II тысячелетия до н. э. все это уже имел. Политическую власть осуществляли легендарные Миносы, располагавшие штатом чиновников и армией; роль городских оборонительных стен играло море и бороздящий вдоль берегов флот; города и дворцы поражали своими масштабом и великолепием; письменность преодолела рубеж сакральных символов; древние традиции постепенно отступали под натиском правовых норм. Так что, на Крите во II тысячелетии до н. э. благоденствовала вполне развитая по тем меркам цивилизация, но сохранившая черты древнего гиланического общества. Главная из легенд, связанных с минойской цивилизацией, – конечно же, о Минотавре. Похотливая царица Пасифая, недовольная невниманием мужа и бездарностью любовников, решила совокупиться ни много ни мало с быком. Блудодейный искусник Дедал устроил любовное рандеву посредством деревянной коровы, этой предтечи Троянского коня. Царица зачала и произвела на свет и не сына, и не дочь, а неведомую зверюшку, с годами вымахавшую в страшного зверя. Прозвали это самое чадо Минотавром.
На страшилище, естественно, нашелся герой. На Крите объявился Тесей и прикончил Минотавра. Нелюдь издохла в конвульсиях, а герой покинул остров, прихватив с собой царскую дочку, которую, впрочем, оставил после первой брачной ночи. Правда, царевна без внимания не осталась – ее подобрал бог Дионис.
Обратимся к легенде о Минотавре с максимальной серьезностью. Два вопроса: почему Минос не покарал неверную – мягко говоря! – супругу; и с чего это Пасифае взбрело в голову путаться с быком? Настоящее раздолье для господ психоаналитиков – и даже не понятно, как это Фрейд и неверный его ученик Юнг обошли вниманием этот сюжет!
Значит, придется нам разбираться самим. В Древней Европе бык был наиболее почитаемым животным, ибо соперников ни в мощи, ни в значимости для человека у него не было. Закусить можно было и бараном, и козлом, не брезговали ни собачатиной, ни даже лисой, но вот для возделывания земли ни одна из этих тварей не подходила. Коня же «гиланические» люди не знали. Поэтому бык был самым нужным из «друзей»животных и почитался более прочих. На быках не только пахали, но еще устраивали игрища – знаменитые тавромахии, бескровный вариант корриды. Как гимнасты лихо сигают через «коня», так же юные критяне ловко перепрыгивали, ухватившись за рога, через мчащегося на них во весь опор быка.
С другой стороны, задолго до внедрения в научную среду гиланической гипотезы имелось устойчивое предположение о том, что на Крите существовала теократия во главе с Великой жрицей. Культ женщины прослеживается абсолютно во всем минойском искусстве: от многочисленных статуэток, изображающих женщин, до изумительных по исполнению фресок, где на первом плане обыкновенно представлена женщина: Великая Богиня, жрица, а то и обыкновенная горожанка – полуобнаженная, с пышной грудью и гордо вздернутым носиком.