Арии
Шрифт:
В чем же суть учения Заратустры, пользовавшегося долгое время большой популярностью и оказавшего серьезное влияние на мировые религии – христианство и ислам?
В любой великой вере есть свои тайны. Такие тайны присутствуют и в зороастризме, и главной из них является само учение Заратустры. Арийский пророк не оставил ни одной собственноручно написанной строки; он и не мог этого сделать, ибо не знал письма. Более того, мир еще много столетий после смерти пророка не имел ни одного письменного источника, излагающего положения его учения: зороастрийцы долгое время считали письмо изобретением злых сил и потому не пользовались им для фиксации догматов своего священного канона. Изречения Заратустры, сведенные в так называемые Гаты, выучивались жрецами наизусть
Заратустра отталкивался от двух идейных столпов. Во-первых, он отказывал в признании старым богам. Эти боги казались ему неестественными. Во-вторых, он пытался сделать человека через сильного бога сильным.
Но как дать человеку силу? Просто, считал Заратустра. Нужно лишь уравнять зло с добром. Иранцы имели своеобразное, свое представление о противостоянии сил, определяющих существование мира, – представление, отличное от представлений прочих народов. Если большинство этносов представляли мир как противостояние добра и зла с очевидным превосходством первого, но в то же время с извечным, предопределенным наличием в мире второго, Заратустра предложил свой взгляд на миропорядок. Добро и зло примерно равны! – провозгласил он. В какой-то период истории сильнее добро, но, случается, верх одерживает и зло. Мало того, он отказал времени в бесконечности, коловращении. Да, покуда силы добра и зла год из года ведут войну между собой: Ахура-Мазда разрушает козни Анхра-Майнью, Тиштрия гонит прочь Апаошу, – но непременно наступит день, когда добро одержит верх над злом и наступит эпоха торжества истины.
Заратустра, этот блестящий ум, привнес в мир мечту сильного человека, определителя будущего. Он отважился на столь еретическую мысль, как допущение возможности временной победы зла, и определил человека как главную силу в борьбе между Добром и Злом. Этот человек должен был найти в себе силу решить – или быть рабом, или самому определять собственную судьбу. Так легендарный пророк впервые в истории предоставил человеку право на выбор – ту самую свободу воли, которой, предоставив небу во всех его проявлениях полноту волеизъявления, добровольно лишили себя все остальные народы.
Старые боги в представлении Заратустры недостаточно четко определяли суть противостоящих друг другу сил. Потому Заратустра отверг богов, провозгласив реальное существование лишь двух высших величин. Благим божеством Заратустра объявил Ахура-Мазду. Ахура-Мазда олицетворял добро, он был вечный, а следовательно, бессмертный, предельно абстрактный, не имел ни облика, ни антропоморфных свойств. Заратустра, провозгласив Ахура-Мазду единственным несотворенным богом, творцом всего благого, объявил его властелином аша – праведности и порядка.
Сокровенную суть Ахура-Мазды выражала Амеша Спента – совокупность божественных качеств: Воху Мана (Благая Мысль), Аша Вахишта (Лучшая Истина), Хшатра Вайрья (Власть Желанная), Спента Армайти (Святое Благочестие), Хаурватат (Целостность), Амертат (Бессмертие). Кроме того, сам Ахура-Мазда олицетворял Святое Слово (Мантра Спента), то самое, что было в начале, определяющее слово жреца, в котором на паству исходит Бог.
Должно обратить внимание на особое значение Воху Мана – первоначально одного из свойств Ахура-Мазды, позднее самостоятельного божества. Воху Мана – составная часть триады Ахура-Мазда – Воху Мана – Арта, в которой АхураМазда – высшее божество, Арта – миропорядок, а Воху Мана тождественно личному Богу – это стремление человека к Высшему в себе. Заратустра обращается за сакральной силой именно к Воху Мана. Таким образом, невольно приходишь к выводу, что Заратустра был близок к идее личного Бога и, отвергнув древнейшую троицу богов-ахур, первым пришел к идее совершенной Троицы –
Заратустра был на перепутье между Ахура-Маздой – богом всех и Воху-Маной – личным богом, но эту грань так и не переступил, ибо сила человека определялась самим человеком, но не Спасителем, через страдание спасающим человечество. Спаситель должен был объявиться позднее, когда человек обозначит свою позицию в противостоянии добра и зла. Дабы противостояние добра и зла выглядело действенным, Заратустра противопоставил благому Богу равную величину, тень, черное Солнце – злого духа Анхра-Манью (Аримана). У индийцев Манью – бог ярости и гнева. Для Заратустры Анхра-Манью – абсолютное выражение абсолютного зла. Он – второе равновеликое звено системы бытия, он – темный двойник светлого Ахура-Мазды, он – необходимое звено, обеспечивающее стабильность и потенцию развития: поэтому в реальное время Анхра-Манью неуничтожим.
Это была абсолютно новая религиозная система, определяемая как дуализм или как дуалистический монотеизм – равенство и противостояние добра и зла и право человека на выбор между ними. Заратустра оказался велик именно этим – дерзостной способностью противопоставить свет и тень, объявив их равносотворенными и равносильными. Этим он даровал человеку шанс быть сильным – сильным в праве самому определять собственную жизненную позицию и тем самым творить будущее – свое и мира. По Заратустре, приверженцы АхураМазды и истины ашаваны выстраиваются непробиваемым строем против другвантов, приверженцев Анхра-Манью и лжи. Заратустра подарил иранцам громадную потенцию, определив их будущую воинственность, результатом которой станут грандиозные завоевания и создание империи от Инда до Пенея в Элладе. Именно учение Заратустры способствовало персидской экспансии. Оно оправдывало войны против иноверцев как борьбу со злом. И не вина Заратустры, что соплеменники не в полной мере приняли его проповедь.
Провозгласив существование единственно двух богов, начал добра и зла, Заратустра тем самым «отменил» всех прочих божеств. Почитаемые иранцами боги были объявлены дэвами, слугами Анхра-Манью. Такая участь постигла Индру, Вертрагну, Митру и пр. Кое-кому «повезло» чуть больше: они обратились в абстрактные категории, выражавшие суть Ахура-Мазды. Также Заратустра проклял хаому, «омерзительное зелье», вопросив: «Когда опрокинут эту мочу – это хмельное питье, которым жрецы наносят вред?» Заратустра напрочь отвергал хаому как символ шаманизма, ибо из шамана, минуя магизм, он шагнул сразу к вере – причем не в богов, а в Бога, где оргиастический экстаз сменяется религиозной экзальтированностью.
Хаома отвергалась не просто как символ старой веры, но и как символ всего патриархального сознания, важнейшей частью которого были оргиастические культы с потреблением галлюциногенов и кровавыми жертвоприношениями, которые также были объявлены злом.
Заратустра от этих практик отказался в пользу религии, суть которой – обращение к Вышнему. Его мантра – не заклинание богов; это уже молитва, подкрепленная жертвой, – к Богу.
Глава 12
Взрыв времени
Однако вернемся с запада на восток – естественно, в пределах Азии. Так ли, нет, но рассеявшиеся по берегам пяти рек арии постепенно достигли Ганга, все более распыляясь в зелено-растительной кипени Индостана. Они утратили веру предков, поглощаемую заумно-философскими вероучениями и философствующими богами аборигенов. Тримурти обещало спасение через бескорыстную любовь к Богу. Учения Махавиры и Будды манили мечтой о нирване и этикой безделья. Остатки веры предков кое-как держались до тех пор, пока новомодные верования не обрели могущественных покровителей. Джайнам покровительствовал великий Чандрагупта, основатель империи Маурьев. Юнец, лицезревший Александра Великого, он после смерти великого полководца изгнал из Пенджаба македонские гарнизоны, а заодно прикончил Александрова любимца, могучего царя Пора, чье мужество так поразило Александра в кровавой битве при Гидаспе.