Арии
Шрифт:
То был один из самых расчетливых царей древности, умевший вовремя приметить ослабление врагов и приобрести новых друзей. Киаксар-Хвахшатра создал регулярное войско и, заключив союз с Вавилонией – благо интересы были общие, – повел наступление на захиревшую Ассирию. Сначала это были наскоки, потом массированное, с двух сторон вторжение. Представлявшаяся несокрушимой Ассирия продержалась лишь пять лет. В 612 году до н. э. пала и была стерта с лица земли Ниневия. Последний ассирийский царь Ашшурубаллит II, 122-й по счету, отступил с остатками своих приверженцев к северу, к Харрану, но в планы вавилонян не входило существование даже крошечной Ассирии. Вавилоняне продолжали войну до тех пор, пока не разбили этого царя с трудно произносимым именем и пришедших к нему на помощь египтян
Потом мидяне завоевали Урарту и множество более мелких земель, заодно уговорив подчиниться и собратьев, западных персов, также воевавших с Ассирией, но больших лавров себе не снискавших. Но тут парсуа решили, что настал их час. Судьбу Кира Великого едва ли можно признать счастливой, но вот со славой в памяти потомков ему явно повезло. Его почитали как идеального государя, а Ксенофонт даже создал на основе истории жизни Кира поучительное повествование об образцовом правителе и человеке.
Родился Кир, или, вернее, Куруш, в начале VI века до н. э. Матерью его была дочь мидийского царя Астиага, отцом перс царь Камбис I. Астиагу предсказали, что сын его дочери станет владыкой всего мира, в том числе, естественно, и Мидии – вместо него.
Не желая отдавать трон, Астиаг решает погубить младенца и приказывает своему приближенному оставить того на съедение диким зверям. Но сановник по имени Гарпаг брезгует детоубийством и передает младенца для умерщвления царскому пастуху. А у того – как нарочно! – умер новорожденный сын, и пастух решает воспитать внука Астиага как собственного ребенка. Сановнику же было представлено тело младенца, и он уверился, что царское повеление исполнено в точности.
Малыш рос не по дням, а по часам и, будучи сильнее своих сверстников, нередко побивал их. Однажды он поколотил сына знатного сановника, и тот пожаловался царю на поведение его раба.
Мальчика привели для наказания к Астиагу. Тот, приметив некое внешнее родовое сходство, устроил негласное расследование, а докопавшись до истины, строго покарал Гарпага – угостил его мясом собственного, Гарпагова, сына, сверстника Кира. Однако самому Киру он ничего дурного не сделал, ибо маги, к которым Астиаг обратился с вопросом, опасен ли внук, дружно ответили, что того уже избрали царем в своих играх сверстники, так что Астиагу ничего не грозит. Царь сделал вид, что поверил, и отослал юнца к родителю-персу.
Спустя некоторое время, несколько возмужав, но в возрасте, далеком от старческого, Кир-Куруш сделался предводителем персидских племен, боронивших пашню вокруг городка Пасаргады. Союзников у него было совсем немного, но новоявленный вождь не унывал и объявил войну Астиагу. Что уж там в действительности приключилось, неведомо, но Геродот заверил своих читателей, что Киру поспособствовал Гарпаг, мягко говоря, обиженный своим властелином. Вельможа собрал партию недовольных, которая помогла Киру. Сначала Астиаг одерживал победы, но в решающий момент мидийское войско взбунтовалось и перешло на сторону Кира.
Кир, между прочим, обошелся с Астиагом вполне милостиво и, по слухам, даже назначил его сатрапом одной из провинций. А мидяне вроде бы и вовсе ничего не заметили: в любом случае молодой энергичный царь был предпочтительней выживающего из ума старика.
Получив под начало мидийское войско, Кир где силой, где убеждением вразумил племена, города и области, входившие в Мидийскую державу, после чего принялся стремительно пожирать соседей. Сопротивлялись немногие, разве что приснопамятный богач царь Лидии Крез.
У Креза была лучшая в Азии конница, да и дельфийские жрецы поведали ему, что он сокрушит великое царство. Царь понял предсказание правильно и начал войну с восточным соседом. Ведь у него была лучшая в Азии конница и поистине бездонная казна!
В решающей битве при Сардах Кир выставил против лучшей в Азии конницы лучников на верблюдах. Лидийские кони никогда не встречались с этими двугорбыми уродами и обратились в бегство. Крез был разбит, пленен и пощажен милосердным Киром.
Чуть дольше посопротивлялся Вавилон, но Кир с его полководцами оказался искуснее царя Набонида, а персидские
Следом были покорены страны, лежавшие на западе, исключая притихший Египет. Затем Киру подчинился родственный, говорящий на одном языке с парсуа восток… Ну а потом Кир совершил единственную, может быть, в жизни серьезную ошибку. Он решил захватить земли массагетов, народа, состоявшего с парсуа в дальнем родстве, кочевавшавшего совсем уж далеко – за Яксартом. Вот тут ему сильно не повезло. Массагеты впервые в письменной истории применили против нежданных гостей тактику выжженной земли.
Царица массагетов Томирис решила измотать персов долгими переходами и приказала своим племенам отступать в глубь страны, уничтожая питьевую воду и выжигая траву. Хоть Киру и удалось навязать врагам небольшое сражение, в котором был разбит и погиб со своим отрядом сын массагетской царицы, но в целом кочевники не только сохранили свои силы, но и пополнили их новыми бойцами, подошедшими на помощь из северных кочевий. Армия Кира, напротив, постепенно теряла людей, а персидские воины – силы. Усталые персы утратили бдительность, и тогда кочевники заманили их в ловушку. Дождавшись, когда персы войдут в окруженное скалами ущелье, массагеты атаковали врагов со всех сторон. Будучи великолепными лучниками, они имели при себе большой запас стрел, какими без промаха разили сбившихся в кучу персов. Завоеватели потерпели полное поражение, а сам Кир погиб. Как сообщает Геродот: «Томирис наполнила винный мех человеческой кровью и затем велела отыскать среди павших тело Кира. Когда труп Кира нашли, царица велела всунуть его голову в мех. Затем, издеваясь над покойником, она стала приговаривать: “…Как я грозила тебе, напою тебя кровью”».
Такая славная жизнь и такая нелепая смерть. А заодно новый игрок на арене племен и народов. Массагеты вошли в последнюю волну арийских и родственных им племен, переместившихся из Европы в Азию. Все племена этой волны поманила мечта об изобилии неведомых земель и благосостоянии их обитателей. Все они по мере возможности проникали на Иранское нагорье, в Среднюю Азию, а самые удачливые и в благодатную, славящуюся великолепием даров земли и цветущими ремеслами Анатолию.
Когда скифские племена сбили с насиженных мест родственных киммерийцев, те не придумали ничего лучшего, как также перебраться в Переднюю Азию. Здесь киммерийцы бесчинствовали без малого век, нападая даже и на Ассирию. Было здесь славное царство – Фригия. Киммерийцы подвергли Фригию такому погрому, от которого она уже не оправилась и в последующем только переходила из рук в руки.
Следом за киммерийцами объявились скифы, быстренько составившие конкуренцию собратьям. Скифы оказались людьми не то чтобы без совести, но с полным отсутствием логики. Сначала они помогли мидянам освободиться от владычества Ассирии, но едва те напали на утрачивавшую величие державу, обрушились на Мидию с тыла, разгромили ее и покорили.
Четверть века скифы терроризировали весь Ближний Восток, ходя воинственными ордами во все края. Они перебили киммерийцев, опустошали пограничные области Ассирии и Урарту, измывались над покоренными мидянами. В конце концов те решили избавиться от необузданных варваров если уж не мытьем, так катаньем. Скифских вождей пригласили на пир, для начала хорошенько напоили – здесь скифов уговаривать не пришлось, – а затем перерезали. После этого скифы откочевали обратно в причерноморские степи, и массагеты остались в этих краях единственными непрошенными гостями. Считается, что они были родственниками скифов, а то и самими скифами или родственниками саков, а то и самими саками. В общем, они имели массу близких и дальних родственников – в этом уже не разобраться. Массагеты, покуда скифы куражились в Малой Азии, предгорьях Южного Кавказа и сопредельных территориях, упорно воевали против своих южных соседей иранцев-арья.