Шрифт:
Ричард Кондон
АРИГАТО
1.
Он опаздывал, но тем не менее решил заехать к "Оспри"*, чтобы купить маленький сувенир для Битси. Там он выбрал футляр для перчаток из крокодиловой кожи - замечательную вещицу, способную вместить дюжину обычных перчаток или три пары лыжных. Потом едва не купил прекрасный дорожный комплект для игры в триктрак, но вовремя сообразил, что тот может означать для Битси, и отодвинул его от себя.
Поймать такси вторично оказалось труднее. Потом это такси едва тащилось в плотном автомобильном потоке, забившем Бонд-стрит, через
В доме на Фарм-стрит было пять этажей. В нижнем - большая витрина, за которой красовались четыре огромных бутылки вина от фирмы "Крюз и сыновья. Бордо". Надпись на витрине золотыми буквами гласила:
"Хантингтон, марочные вина".
Расплатившись с таксистом, задержался у входа, чтобы привести себя в порядок. Рука с ключом дрожала, отпирая замок. Наконец, дверь открылась.
Он прошел через пустой магазин в свой офис в тыльной части здания. Адвокат А. Эдвард Мастерс уже сидел там, не снимая шляпы и держа на коленях атташе-кейс из белой страусовой кожи.
– Добрый вечер, капитан, - сказал Мастерс, не вставая.
– Я расцениваю как неуважение то, что вы приветствуете меня сидя, заметил капитан, и тут же пожалел об этом.
– Извините, - ответил Мастерс, - это из-за моего ахиллесова сухожилия. Сожалею.
"- Сожалеет он или нет, - подумал капитан, - но у него всегда самодовольный вид члена тайного братства ирландских букмекеров, которые разъезжают по стране с одних скачек на другие и постоянно рассказывают друг другу, как приятно они провели время".
– Извините, что опоздал, - сказал капитан, - а какие новости?
– Никаких. Со мной только поздоровались.
– Должен заметить, что они удивительно настойчивы в своем стремлении не пускать человека в его собственный дом.
Не снимая шляпы, он уселся за свой стол, рассеянно оглядывая офис. Вдоль стен размещалась библиотека из двухсот сорока томов о винах - все книги были тщательно подобраны фирмой "Сангорски энд Сатклифф". Еще там было несколько занятных вещиц, вроде фигуры атакующего быка, сделанной из тридцати одного ярда скрученной медной проволоки, и коллекции редких старинных вин.
– Они все приехали?
– Честно говоря, не знаю. Ваша супруга поздоровалась со мной по домофону и попросила подождать здесь.
– Вы только подумайте, - заметил капитан, - в какую даль они приехали, и ради чего?
Зазвонил телефон. Капитан взял трубку и некоторое время слушал.
– Спасибо, - сказал он, встал со стула и взял в руки пакет от "Оспри".
(*"Оспри" - один из самых дорогих универмагов Лондона (здесь и далее прим. пер.)).
Мастерс поднялся тоже, опираясь на массивную трость с резиновым наконечником. Капитан пошел впереди. Они прошли через большой холл к лестнице, перед которой сняли шляпы и повесили на серебряную вешалку памятный подарок от офицеров эскадры.
Капитан настоял, чтобы Мастерс поднимался впереди, так как лестница была слишком узкой. Она была ещё и слишком крутой, и капитан, поднимаясь по ней, всегда ощущал себя актером, выходящим
Они были там все. Это выглядело совершенно невероятным, но они собрались там в полном составе.
– Добрый вечер, Колин, - тихо сказала Битси.
– Добрый вечер, дорогая, - он поклонился и повернулся к румяному седовласому человеку, старшему из присутствующих.
– Добрый вечер, сэр, - сказал капитан. Он не мог назвать этого человека "Папочкой", но и не представлял себе, что у него может быть другое имя (хотя оно раза два-три в неделю попадалось в "Таймз", но Битси именовала его только "Папочкой").
Папочка был само радушие, но радушие такого рода, которое излучает хирург перед тем, как дать пациенту наркоз.
– Ты неплохо выглядишь, Колин, - сказал он с массачусетским выговором, тряся руку Колина (в рукопожатии чувствовалось близкое знакомство с дзюдо).
– Добрый вечер, сэр, - повторил капитан и, освободив руку повернулся к первому по счету дядюшке.
– Добрый вечер, Джим, - сказал он во время рукопожатия.
Дядюшка Джим был крупной шишкой в Белом доме - так же, как Папочка в ЦРУ. Судя по всему, он и должен был дать наркоз - он был очень сосредоточен и даже не улыбался, хотя Битси часто говорила, что в Белом доме или улыбаются, или вылетают ко всем чертям.
Затем капитан обменялся рукопожатием с дядюшкой Питом, который являлся связующим звеном между министерством обороны США и производителями новейших систем вооружения, постоянно требовавших роста капиталовложений в противоспутниковое оружие, новые танки, самолеты F-14 и так далее. Дядюшка Пит также возглавлял гражданскую организацию подрядчиков Пентагона, в чем ему помогали двое бывших председателей Комитета начальников штабов. Дядюшка Пит был симпатичным жизнелюбом, прославившимся в Вашингтоне своей крылатой фразой:"Дурачить нужно всех и всегда".
Пока капитан обменивался рукопожатиями с кузенами Битси, Гарри и Ларри, которые были соответственно заместителями министров обороны и финансов, они улыбались. Капитан даже на мгновение подумал, что эта встреча означает совсем не то, что он подумал.
Битси была симпатичной брюнеткой с вечно удивленным личиком. Она сидела на широком диване между Папочкой и дядюшкой Джимом в платье цвета морской волны. Комната была достаточно просторна, чтобы вместить итальянскую мебель, специально сделанную больше обычных размеров. Огромные диваны и кресла уменьшали размеры сидящих в них людей, те выглядели меньше, чем на самом деле, так что люди нормального роста казались коротышками.
Битси была крупной женщиной - крупной и красивой, с умными серыми глазами и прекрасной грудью, плавно переходящей в довольно стройную талию. У неё был зад породистой кобылицы и удивительно стройные ноги. Волосы оттенка темной меди были уложены, как заметил капитан, специально для этой встречи.
Когда девять лет назад они познакомились, она едва достигла совершеннолетия и стеснялась своего роста и габаритов. Капитан поставил перед собой задачу - добиться от неё нормальной осанки. Теперь она сидела прямо, заметил он с удовлетворением.