Арифмоман. Дилогия
Шрифт:
Например, часы. Его внимание сразу привлекли часы на запястье егеря постарше. Вроде бы явный признак современного мира — в Средневековье подобных точно не носили. Но с другой стороны — это были вовсе не механические и тем более не электронные часы, а… солнечные. Крохотные солнечные часы — с циферблатом, маленьким отвесом и шнурком-гномоном. Эйхгорн слышал о таких — если держать их в правильном положении, время определяется с точностью до четверти часа.
— Не подскажете, сколько времени? — вежливо поинтересовался Эйхгорн. Ему захотелось взглянуть, как этим устройством
— Третья четверть первого рассветного, — ответил егерь, на мгновение поставив руку горизонтально.
Эйхгорну это ничего не сказало. А еще ему надоели легкие, но все же чувствительные тычки копьями. С тупого конца они не опаснее швабр, но все равно как-то неприятно.
Но когда он осторожно отступил на шаг, копья сразу взметнулись к лицу. И на сей раз то были острые концы — на совесть заточенные! Егеря перевернули свое оружие с какой-то даже неправдоподобной скоростью.
Глядели они при этом без злобы, но с подозрением, сильно напоминая гаишников на трассе.
— Галко, это знакомец твой, что ли? — спросил егерь у пастуха.
— Не, — мотнул головой тот. — Не знаю его.
— А откуда взялся тут?
— Да вродь из леса вышел. Но я не видал.
— Не видал?..
— Не видал. Только если не из леса — так откуда же? Тут рядом-то только лес, а дорога-то — она вон, дорога, в другой стороне совсем.
— Ага. Из леса, значит.
— Товарищи, господа, офицеры, не знаю как к вам правильно обращаться… я, если что, сам могу за себя ответить, — подал голос Эйхгорн. — Спросите у меня самого, кто я такой.
— Ага, — медленно кивнул егерь. — Точно, можно ж так. Ты кто такой?
Эйхгорн вздохнул. Идиоты. Куда ни плюнь, везде идиоты. Человеческая глупость всегда его огорчала, но он ничего не мог с ней поделать.
— Где я нахожусь? — устало спросил он.
— А ты находишься на коровьем пастбище, — участливо ответил егерь. — Сам-то не видишь, что ли? Так вроде и очки носишь — не слепой, значит.
— Уточняю свой вопрос. Как называется этот город?
— Альбруин еще вчера назывался, — ответил егерь, переглянувшись с напарником. — Заплутал, что ли? Ну это случается. Откуда сам будешь? Куда идешь?
— Альбруин… — пробормотал Эйхгорн. Название было для него пустым звуком. — А… страна как называется?
— Так Парибул, — без малейшего удивления сказал егерь. — В самом деле заплутал, что ли? Куда идешь-то, говорю!
— А число сегодня какое? — продолжал выпытывать Эйхгорн. — День, месяц?
— Бархатный Ястреб, — недобро ответил егерь.
— Бархатный… Ястреб?.. — недоуменно переспросил Эйхгорн. — А-а… а год какой?
— Год?.. Ты не знаешь, какой сейчас год?.. Кто вы вообще такой, сударь? — уже совсем холодно спросил егерь, почему-то переходя на «вы». — Потрудитесь-ка объяснить, да поживее.
— Никто, — на автомате сказал Эйхгорн, переваривая информацию. — Я никто. Обычный человек.
Вот теперь егерей проняло! Услышав этот безобидный ответ, они отпрянули, как ужаленные. Пастушок тоже отшатнулся, едва не упав.
— Обычный человек?! — вскрикнул егерь помоложе.
— Сам признался! — гаркнул
Эйхгорн не успел опомниться, как его плечи захлестнуло арканом. Егерь с силой дернул, и Эйхгорн упал.
Глотая пыль, он тщетно пытался понять, что не так сказал…
Глава 4
Оказалось, что это очень неприятно — когда тебя ведут на аркане, подталкивая в спину копьями. Вдобавок у Эйхгорна отняли рюкзак — и хорошо еще, что не стали обыскивать. Просто скрутили и погнали к городской стене.
Сопротивляться Эйхгорн даже не пытался. Один, безоружный, против двоих явных профессионалов с ножами и копьями? Вероятность победить стремится к нулю.
Да и драться-то Эйхгорн практически не умел. Он рассуждал следующим образом — чтобы действительно уметь постоять за себя, нужна прежде всего практика. Значит, нужно регулярно тренироваться, заниматься в каких-нибудь секциях. Это требует времени, и немало. При этом от ножа или пистолета не спасет все равно. Да и при численном превосходстве противника шансов будет немного.
Ну и стоит ли оно того?
Ладно бы еще Эйхгорн жил в каком-нибудь криминогенном районе, где велик риск встрять в ситуацию, но ведь нет же. За всю жизнь на него нападали только два раза. В первый раз еще в институте — какой-то шизоид просто молча подбежал, ударил в лицо, вырвал сумку и умчался. Во второй раз лет десять назад — три пьяных долдона попытались отжать коммуникатор. У них не вышло — на карте памяти было несколько очень важных файлов, так что Эйхгорн отбивался с каким-то звериным, внезапным для себя самого упорством. В итоге ему удалось таки отстоять свое имущество, но ценой двух сломанных ребер.
Два инцидента за сорок лет — вполне допустимо.
Вообще, Эйхгорн всегда был несколько фаталистом. Он считал, что подготовиться ко всему невозможно, от всех бед уберечься не выйдет. А рано или поздно так или иначе умрешь, и этого никоим образом не изменить.
Следовательно, незачем тратить силы, пытаясь объять необъятное.
Вместо этого Эйхгорн размышлял над тем, в какую эпоху его занесло. Он все сильнее уверялся, что провалился во временную дыру. Прежде Эйхгорн отметал даже теоретическую возможность путешествий во времени, ибо они противоречат элементарной логике. Но в данной ситуации сложно найти другое подходящее объяснение.
Скорее всего, средневековая Европа. Лица уж точно европейские — Азию, Африку и Америку можно смело отсечь. Россию тоже — старославянский язык Эйхгорн уж как-нибудь распознал бы.
Правда, названия «Парибул» и «Альбруин» ничего Эйхгорну не говорили. Но он никогда особенно не интересовался средневековой географией. Возможно, это одно из крохотных германских княжеств или еще какая-нибудь Гасконь. Мало ли их было в те времена?
Очень хотелось прояснить и вопрос с языком. Эйхгорн терпеть не мог непонятных явлений. У него всегда свербело внутри, пока он не находил объяснения или хотя бы удовлетворительной гипотезы. И сейчас он усиленно ломал голову, пытаясь понять, отчего вдруг свободно говорит на явно незнакомом наречии.