Ариадна
Шрифт:
Игумновъ. — Та-акъ! (Беретъ его, какъ борецъ, слегка подымаетъ, неестественно улыбаясь. Наконецъ, крeпко ставитъ на землю.) Вотъ.
Арiадна. — Покатила наша Лапка. У самой слезы, а сама все дурачится.
Полежаевъ(отходитъ къ столу, гдe лежатъ книги и снимки). — Туго ей стало что-то, послeднее время.
Игумновъ. — Туго всeмъ.
Полежаевъ. —
Игумновъ. — Меня скоро тоже будете провожать.
Полежаевъ(перебирая гравюры.) — Куда же?
Игумновъ. — Да куда-нибудь далеко.
Арiадна. — Какъ же такъ, Сергeй?
Игумновъ. — Всeхъ я замучилъ — себя, жену. Довольно. А куда — посмотримъ. (Дeлаетъ шагъ къ двери.) Вотъ тебe, Леонидъ, и путь жизни.
Уходитъ.
Арiадна. — О чемъ онъ сказалъ?
Полежаевъ. — У насъ былъ съ нимъ одинъ разговоръ. Тогда я погибалъ, и мнe казалось, что онъ стоитъ твердо. Лапа беззаботно хохотала.
Арiадна. — Господи, Господи!
Полежаевъ. — Но теперь то, что пережили мы съ тобой, имъ предстоитъ, Игумнову и Дашe. Дай Богъ имъ силъ.
Арiадна. — А мы пережили?
Полежаевъ. — Да. Ты сомнeваешься.
Арiадна(улыбаясь взволнованно.) — Но я все что-то плохо понимаю. Какъ послe болeзни.
Полежаевъ продолжаетъ перекладывать снимки. Арiадна подходитъ
къ нему и кладетъ руку на плечо.
Полежаевъ(выбираетъ два снимка и закрываетъ подписи подъ ними.) Двe картины, разныхъ художниковъ. Это «Передача ключей св. Петру», а тутъ «Бракосочетанiе Богородицы». Въ композицiи есть общее. Которая лучше?
Арiадна(внимательно всматривается, какъ бы стeсняясь сказать). — Погоди… сейчасъ. (Робко). По моему, эта. (Указываетъ на «Передачу ключей».)
Полежаевъ. — Ахъ, какъ же ты не видишь? Развe можно равнять композицiю? И какой тутъ ритмъ! И эти арки къ чему? Только глазъ раздражаютъ. Рафаэль и Перуджино!
Арiадна(смущенно). — Конечно, наврала.
Полежаевъ. — Тебe понравилось, что тутъ флорентiйцы наши изображены. (Указываетъ пальцемъ). Да не
Арiадна. — Какъ ты правильно сказалъ, здeсь композицiя… Я этихъ арокъ и не замeтила.
Полежаевъ(беретъ ее за руку.) — Зато я кое-что замeтилъ.
Арiадна. — Что замeтилъ?
Полежаевъ. — Ты теперь прежняя, милая Арiадна Покорная.
Арiадна. — И ты…
Полежаевъ. — То ужасное… Можетъ быть, Богъ испытывалъ насъ. И Ему не было угодно, чтобы мы погибли.
Арiадна. — Я думала тогда — конецъ.
Полежаевъ. — Я доставилъ тебe страшныя мученiя. Ты простила.
Арiадна. — Да.
Полежаевъ. — Потому, что пожалeла. (Молчанiе.) Можетъ быть, какъ и всeхъ пожалeть надо.
Арiадна. — Мнe опять открылась… моя любовь.
Полежаевъ. — Какъ сейчасъ странно!
Арiадна(въ волненiи.) — Очень, очень. Необыкновенно.
Полежаевъ. — Не самую-ль судьбу мы ощущаемъ? Страшное, прекрасное?
Арiадна. — Не знаю. Я сейчасъ заплачу.
Полежаевъ. — Мы не знаемъ нашей жизни. Будущее намъ закрыто, какъ и всeмъ. Что ждетъ близкихъ намъ, какъ и насъ самихъ? Смерть, горе такъ же придутъ въ нежданный часъ.
Арiадна. — Пусть, я готова.
Полежаевъ(покойнeе.) — Но сейчасъ свeтлыя тeни вокругъ. Волшебный вечеръ. Въ золотeющихъ облачкахъ я ощущаю нашу молодость, скитанiя, Италiю. Ну, пускай, пусть былъ я грeшенъ, неправъ… но мы не отреклись отъ лучшаго, что было въ нашей жизни. Я вспоминалъ нынче Ассизи…
Арiадна стоитъ у пiанино. Потомъ садится и слегка наигрываетъ простенькую итальянскую мелодiю. Полежаевъ подходитъ. Она оборачиваетъ къ нему лицо, полное слезъ.
Арiадна. — Вотъ, въ Римe утро, солнце. Тепло, въ тeни влага. Мы подымаемся на Монте-Пинчiо. Тамъ, у ограды нищiе, слeпые сидeли… у одного скрипочка, у другого — въ родe гармонiи. Они это самое играли.
Полежаевъ. — Сны! Золотые! (Арiадна закрываетъ лицо руками.) Ты плачешь?
Арiадна. — Да. Je t’aime.