Архонт Варанги
Шрифт:
— Думаешь, я ничего не узнаю, а, Малка? — обманчиво мягкий голос Предславы дрожал от скрытой ненависти, — или думаешь, что я забыла о тебе? Этот пес, — она презрительно кивнула на валявшегося на полу мужика, — он только сейчас такой смурной, а уж недавно так соловьем пел — и про тебя и братца твоего.
— Тебя если каленным железом погладить, так еще и не так запоешь, — с вызовом сказала женщина, — или думаешь, никто не знает, как этот ворон черный признания выбивает? Знать его не знаю, первый раз в жизни вижу.
— Первый, так первый, —
– Как Святослав вернется, перед ним и отвечу, — огрызнулась Малка, — или думаешь, если ты сейчас княжья жена, так тебе все позволено? Я, может, тебе и не ровня, а вот только сына я ему родила и он нынче Новгородом правит, а твои-то дети где? Ярополк не твой сын и Олег тоже, так что...
Предслава, наклонившись, легонько ударила Малку по губам, заставив ее замолчать.
— Не трать свой яд, змея подколодная, — холодно улыбнулась княгиня, — помни где твое место, рабыня! Ярополк может и не мой сын — но и не твой тоже и тебя любит не больше моего. А уж то, что твой брат тут против него народ поднимает княжичу уж точно не понравится — и Святославу тоже.
— Мой брат — взрослый муж и сам за себя ответить сможет, когда князь вернется, — сказала Малка, — я о его делах ничего не знаю. Или думаешь князю сильно понравится, что его сын с немцами якшается? Ты сама хоть что-то для него делаешь?
— А это уже не твоя забота, — высокомерно сказала Предслава, — и вообще, все что происходит сейчас в Киеве, больше не твоего ума дела. Сегодня же собирай свое барахло и убирайся в Новгород, к сыну и брату. Не послушаешься — пеняй на себя, ты меня знаешь — и Ворона тоже.
Малка еще раз покосилась на бесстрастного варяга, что по-прежнему давил сапогом на хребет несчастного мужичонки, потом перевела полный бессильной ненависти взгляд на Предславу и неохотно кивнула.
Волшебная ночь, — тихая, теплая, темная, — спустилась на Киев и туман объял его своим покрывалом, в котором, словно большой остров в белом море, высилась Старокиевская гора, с мелькавшими в окнах детинца редкими огоньками. Белесые клубы ползли по реке, словно извивающиеся змеи, заползая и в подступившие к города с юга дебри Перевесища. Излюбленное место княжьих охот, в эту ночь густые леса становились местом мира и любви — когда Богиня Жива ступала ногами по влажному чернозему, пробуждая могучие силы Матери Сырой Земли, дарующие жизнь лесу и всему, что живет и плодится в нем. Ночные птицы бесшумно скользили меж деревьев, с писком копошилась лесная живность. Вот диковинный зверек, похожий на помесь ласки и ящерицы, перебежал лесную тропку, блеснув похожими на черные бусины глазами и исчез в густых зарослях. Средь папоротников мерцали загадочные огоньки, в лесу мелькали смутные тени с зелеными волосами и эхом разносился игривый смех.
Княжна Предслава-Юлия шла по тропинке, дрожа от холода — а еще больше от собственной смелости. Могла ли она помыслить еще год назад что примет участие в языческих игрищах — да еще таких, об
— Раз в год цветет он, — рассказывала Предслава своей воспитаннице, — в самой чаще леса, на святую ночь, когда Жива истекает на землю кровью своего девичества. Открывается цветок только девице, что голой, словно русалка, пойдет по лесу, в поисках дара Богини. Той, же кому он откроется будет дан дар, приворожить любого парня, что ей по душе — но только в означенную ночь. Найди Цветок Живы — и Ярополк навеки будет твоим.
Сам же княжич со своей дружиной встал лагерем на берегу Днепра: несмотря свой интерес к чужой вере Ярополк не мог пойти против обычая в эту ночь принести благодарственную жертву Живе. Вместе с ним обряд творили Предслава и гости из Полоцка, которым на завтра была обещана княжеская охота в Перевесище. Княгиня пообещала своей подопечной, что сможет подбить пасынка на то, чтобы ночью прогуляться по лесу — и уже там Предслава-Юлия сможет навеки приворожить своего мужа, отвратив его от иноземной веры и обратить его внимание лишь на себя.
Внезапно за деревьями что-то блеснуло — и сердце девушки взволнованно забилось, когда она метнулась через лес, не обращая внимание на хлещущие по лицу ветви и расцарапанные в кровь ноги. Вот она выскочила на поляну и замерла от восторга: на большой поляне, посреди густых папоротников распускался алый цветок, словно бьющееся в ночи сердце леса. Предслава-Юлия шагнула вперед, готовясь сорвать это чудо, но вдруг замерла, настороженно всматриваясь в мелькавшие средь деревьев тени.
— Кто здесь? — дрожащим голосом спросила она, — а ну, убирайся отсюда!
Тени у края поляны слились в одну и на поляну ступила девушка — примерно одних лет с Предславой и такая же голая. Серо-зеленые глаза, светлые волосы, окутавшие тело до талии, маленькие крепкие груди с алыми напрягшимися сосками. На миг Предслава струхнула, подумав, что к ней явилась русалка или кто еще похуже, но приглядевшись она узнала ночную гостью и ее испуг сменился гневом.
— Рогнеда! — возмущенно воскликнула она, — что ты тут делаешь?!
— А то ты не поняла! — с презрением ответила Рогнеда Полоцкая, дочь князя Рогволда, — или ты решила, что только для тебя распускается Цветок Живы? Или что у тебя есть какие-то права на княжича, с которым меня сосватали еще когда мы были детьми.
— Ярополк мой муж! — воскликнула Юлия-Предслава.
— Ты болгарская приблуда! — с презрением сказала княжна, — что ты о себе возомнила? Я княжьего рода и мой муж тоже должен быть князем.
— Поищи себе князя в другом месте! — крикнула Предслава, — этот уже занят.