Архивариус
Шрифт:
Я осторожно подхожу сзади.
Не долго раздумывая, достаю меч из ножен и, хорошенько замахнувшись, рублю по шее.
Лысая голова падает на землю и, словно мячик, откатывается в сторону. Из шеи бьет фонтан крови.
Схватив голову, я бегу вдоль тех же оливковых деревьев обратно к цирку. Множество людей, ставших невольными свидетелями кровавой сцены, к моему огромному удивлению начинают бурно аплодировать обезглавленному телу.
– Смотрите, как натурально изображает! – слышу я чей-то
Прямо на бегу я отдираю контакты киберприставки от головы и закидываю усатую физиономию в мусорный ящик.
«Святая Земля начала 11-го века».
Так я и думал.
– Сколько стоит билет на текущее представление? – спрашиваю я у робота на входе в цирк.
Мне срочно нужно где-то спрятаться. Ведь надев на голову киберприставку, я стану на какое-то время абсолютно уязвим. А что может быть лучше, чем затеряться среди публики?
– Взрослый билет стоит четыре с половиной ремо, – отвечает робот. – Детский билет – два ремо.
Оранжевый диск на голове робота поглощает последние деньги с моего счета, и я захожу внутрь.
Зал до отказа набит людьми, пришедшими с маленькими детьми. На арене два огромных слона стоят на передних ногах.
Помнится, Денис рассказывал, что чем дальше в глубь веков забирался Проект, тем больше на Ремотусе появлялось воскрешенных детей... Подумать только: в его-то собственное время заводили всего по одному или по два ребенка! Ибо знали, как он говорит, что ни оспа, ни прочая хворь, скорее всего, не помешают им вырасти. А как только Проект добрался до времен, предшествующих изобретению прививок и пенициллина...
Я сажусь на задний ряд. Надеюсь, здесь никто не будет на меня таращиться.
Еще раз осмотревшись и убедившись, что агенты за мной не гонятся, я прикрепляю контакты киберприставки к голове.
...И оказываюсь лежащим лицом в песке.
Всё тело жутко ноет от боли.
– Симон, да что с тобой такое? – слышу я чей-то голос. Меня тормошат за плечо. – Вставай уже!
«Симон», значит. Надо бы не забыть.
Я с трудом поднимаюсь, выплевывая песок изо рта, и оглядываюсь по сторонам.
Вокруг меня стоят девять человек. Один из них – кудрявый мальчик, на вид лет семи. Остальные – взрослые мужчины, двое из которых уже старики. Интересно, кто из этих девятерых Мирослава?
По-видимому, я отрубил их приятелю голову в тот момент, когда его персонаж шел по самому краю вон той горы. Потеряв управление, виртуальный Симон покатился кувырком вниз. След на склоне горы внушительный. Остальные, видимо, спустились за мной.
– Я оступился, – говорю я.
И чуть не вскрикиваю от неожиданности.
Голос совершенно не мой! Если бы я играл раньше в эти чертовы виртуальные реальности, то хотя бы был подготовлен к такому.
– Идем. У нас не
Я знаю эти места! Вон там вдалеке течет Иордан. И судя по его изгибу, очень похоже на то место, где был крещен Иисус. Да, это определенно оно самое. Только мы движемся к нему не со стороны Иерусалима. Эта компания идет из Иерихона.
Подойдя к воде, все рассаживаются на траве вокруг своего малолетнего предводителя.
– Иосиф, дай мне крест, – обращается мальчик к одному из стариков.
Тот начинает обшаривать один карман за другим. Но всё тщетно.
– Учитель! – виновато произносит он. – Я оставил его в Иерихоне. Совершенно вылетело из головы, что я должен был захватить его.
Мальчик злобно смотрит на старца.
– Крест нам нужен, – говорит он, напряженно жуя губы и морща лобик.
Повисает неловкое молчание.
– Я скоро буду, – мальчик вскакивает и бежит вдоль берега к ветвистому дереву, склонившемуся к самой воде.
Быстро раздевшись, он заходит в реку и, отойдя от берега метра на два, приседает и скрывается под водой. Появившись снова, идет обратно к берегу, держа что-то в руке.
– Небольшая домашняя заготовка, – сообщает он нам, резво примчавшись обратно и демонстрируя увесистое металлическое распятие. – Кончик отколот, но это не страшно.
Я узнаю распятие, которое вытащил в том же самом месте из воды буквально за минуту до своей смерти. 15-го сентября 1017 года.
Так вот, значит, кто швырнул его туда...
Стоп. Как это домашняя заготовка? Он что, кинул крест в Иордан в той жизни, зная, что спустя много веков, на другой планете – в виртуальной реальности – сможет достать его?!
Мне кажется, я начинаю сходить с ума.
Нет, сейчас не время думать об этом. Как-нибудь потом. Сейчас надо слушать, что это молокосос – или кто там управляет им в реальности – будет вещать всем этим террористам, прячущимися в Игре за древнееврейскими персонажами с библейскими именами.
Интересно, они хоть знакомы друг с другом в реальной жизни? Мой персонаж, скорее всего, знает, кто тут из них Мирослава. Ведь они действовали в реальности сообща.
Кто они все вообще такие? До сих пор я знал о действиях только троих. Может быть, эти трое – обезглавленный мною тип, Мирослава и ночной охранник – были московской ячейкой? Тогда еще по две троицы – это ячейки Парижа и Рима. В самом деле, почему бы им не действовать по одной и той же схеме в каждом городе? А главарь их, этот Учитель, тогда получается десятым...
Всё сходится.
– Близок час, братья и сестры, – говорит мальчик, воткнув распятие в землю перед собой, – когда дьявольскому наваждению будет положен конец.