Архивариус
Шрифт:
– И что из этого? – не понимает Денис.
– А то, что со спутниковой службой ситуация совсем иная. Ровно в тот момент, когда вы обратились к ним, произошел взлом и записи были моментально стерты. Сами подумайте: почему бы преступникам не взломать спутниковую службу заблаговременно и просто не отключить ведение записи? Технически это делается абсолютно так же, как и с мониторингом. А кроме того, китайцы говорят, что сбой с их компьютерами…
– Да, криминалист нам говорила, – перебиваю я, вспомнив. – Сбой произошел сразу после того,
– Выходит, – до Дениса тоже начинает доходить, – преступники следят за нами?
– Следят и принимают меры, – кивает Филипп, теребя бороду. – Возможно, они не предполагали, что кто-то так рано обнаружит тело техника в Москве. В Париже и Риме тела техников были обнаружены только после того, как прошло больше часа с начала их смены. А из-за того, что у них там время на два часа раньше, это произошло всего пятнадцать минут назад... В качестве жертв были выбраны одинокие мужчины, которых никто сразу не спохватится. Но поскольку квартира Радислава была напичкана домашними камерами, его сожительница – хоть и не находилась там – видела, что он не подает признаков жизни под одеялом. Обратясь так рано в полицию, она, я думаю, нарушила им все планы.
– Какие еще к черту планы? – восклицаю я. – Мы же с Денисом были на энергостанции. Главный техник четко сказал, что там ничего не пропало.
О Боже.
Неприятная догадка...
Нет. Не может быть, чтобы и главный техник был с ними заодно.
– Откуда я знаю, какие планы? – сердится Филипп. – Как бы то ни было, за вашими с Денисом действиями они внимательно следят. Учтите это. Как только доставите в участок свидетеля, дайте мне проверить свои жетоны. Теоретически возможно, что они дистанционно подсосались к жетонам и ведут прослушку.
На этой радостной ноте Филипп оставляет нас.
– Не понимаю, – Денис вылезает из автомобиля, с опаской косясь на свой жетон, – как мог какой-то час-полтора нарушить им планы? Предположим, мы бы вообще только сейчас – как в Париже и Риме – обнаружили тело Радислава и вызвали криминалиста... То же самое сделали бы коллеги из других двух городов... И там у себя в Китайском Штате криминалисты за десять минут восстановили бы по ДНК физиономии всех трех убийц. И что? Этого они не опасались? Но почему-то опасались, что хотя бы один из них будет арестован чуть ранее?
– Ну... – Я тоже с опаской посматриваю на жетон, запирая им дверцу автомобиля снаружи. – Быть может, за это время они рассчитывали все вместе дружно телепортироваться на Землю?
– И что? Там их по запросу Ремотуса не арестуют столь же неотвратимо? И почему еще ночью было не сбежать на Землю?
– Или же, – посещает меня очередная догадка, – планировалось в тот момент, когда китайцы запустят программу по геномной реконструкции, незаметно подсосаться к их компьютерам и выдать ложную картинку? Но нужен был еще часик-другой для этого. Поняли, что из-за нас не успеют – и решили действовать нахрапом.
Пока мы с Денисом добираемся до главного входа на стадион, где свидетель должен ждать нас, я успеваю высказать еще с десяток версий на эту тему.
– Всё, замолчи! Голова сейчас лопнет, – умоляет Денис. – Ты только подумай, как они там сейчас... – он показывает на жетон, – ржут над твоими гениальными версиями.
Рыцарь, как мы и договаривались, стоит возле ступенек. Непривычно видеть его без всей этой груды металла.
– Подбросите потом обратно? – просит он первым делом. – Тренер меня чуть не убил, когда узнал. Говорит, мне еще отрабатывать и отрабатывать удар, времени в обрез.
– Не волнуйтесь, – отвечаю я. – Вся процедура займет от силы пять минут. Затем лично отвезу вас обратно на стадион. Пойдем.
– А эта процедура, – беспокоится он, пока мы идем к машине, – не вызовет головокружений или каких-нибудь нарушений моторики?
– Ну что вы? – подключается к успокаиванию Денис. – После извлечения из мозга зрительных образов свидетели всегда без малейших осложнений возвращаются к обычным занятиям. Как-то раз срочно доставили к нам в участок хирурга, прямо из операционной. И ничего. Скальпель у него потом в руках не дрожал. Не жаловался.
Успокоенный, как мне показалось, свидетель садится на заднее сидение, и мы трогаемся.
На эстакаде прямо перед нами еле тащится пассажирский автобус. Наш автомобиль начинает обгон слева.
Я рассеянно смотрю на лица пассажиров автобуса, уставившиеся на экраны своих имплантов. Впереди салона, держась за поручень, стоит мужчина, чье лицо...
Я помню его!
Это же тот самый вандал, который испоганил зеркальную стену небоскреба надписью «АРХИВАРИУС – ЧАДО САТАНЫ!» Я арестовал его прямо у него в квартире. И квартира эта...
Да-да, он живет здесь неподалеку. Его дом возвышается возле автобусной остановки перед эстакадой, мы ее только что проехали.
Интересно, надолго ли мы отбили у него желание разукрашивать стены религиозными граффити? В тот раз фанатик отделался небольшим штрафом, но если вновь вытворит что-нибудь подобное, то не досчитается на своем счету уже нескольких тысяч ремо.
Вандал встречается со мной взглядом.
Пристально посмотрев на меня пару секунд, он... черт, что это он делает?!.. он разрывает у себя на груди рубашку.
Наш автомобиль, обогнав автобус, пристраивается спереди.
Я оборачиваюсь, чтобы и дальше понаблюдать за ненормальным. Денис и свидетель, заметив мои ерзания, тоже оборачиваются. Через лобовое стекло автобуса, не имеющего водителя, нам троим хорошо видно, как мужчина, разорвав рубашку, нащупывает у себя что-то в районе сердца. И делает резкое движение...
Фонтан крови, вырываясь у него из груди, забрызгивает всё лобовое стекло.
В тот же момент автобус делает необъяснимый рывок вперед и ударяет нашу машину.