Архипелаг

Побережник Николай

– Алексей Макарыч, не спускайся, встречай людей на горе и веди на хутор, пусть Михалыч размещает, и сразу собеседование можно организовать.

– Принял, – ответила рация голосом Макарыча.

– Давайте в сопровождение, – сказал я бойцам ополчения и кивнул в сторону горы.

Ребята все поняли, растянулись на дистанцию по колонне и пошли вверх.

– А! Я же кассу пгивез, – сказал шепотом Фима.

– Ну раз привез…

– Вот, гаспишитесь, – протянул мне Фима свой гроссбух, где рядом с местом подписи я увидел сумму и присвистнул.

– А

сколько вас не было? Да и Лесной… богатеет погт.

– Порт?

– Да! Его уже все так называют. С севега недавно когабль пгиплыл, там тоже большое поселение, они вот так вдоль матегика спускались и пгишли в Лесной, а по гации так и запгашивали газгешение на швагтовку «погт с линией пигсов, пгосим газгешения…» вот как! – поднял Фима указательный палец вверх.

– И большой корабль?

– Ну я не очень газбигаюсь, когабль из пгошлой жизни, по газмегам в два газа больше, чем «Авгога».

– Прилично. Военный?

– Нет, говогили гыбацкое судно.

– Ясно.

Фима махнул рукой, и два бойца из охраны нашего пирса в Лесном, одного из которых я узнал в лицо и поздоровался, перетаскали на берег около десятка увесистых мешочков.

Я указал взглядом на несколько садовых тележек, которые стояли у навеса старого топливного склада и сказал:

– Ребята, на тележку и в форт отвезите, пожалуйста, вон, видите на верху сопки стену?

– Понял, – сказал один из них и пошел за тачкой.

А я сообщил на форт, чтобы встретили и сгрузили у Макарыча в кабинете.

– Ну рассказывай, какие еще новости?

– Аслан договогился с Лунево, будут электгичество в Лесной пгодавать.

– Круто! Там же да, большая часть ЛЭП цела. А что взамен?

– Я слышал, что два когабля для Лунево на фегфях заложили.

– Понятно, то есть набил руку Аслан на постройке флота.

– Да уже хогошо получается, и мотогы ставят.

– А как гостиница твоя?

– Наша, – поправил меня Фима, – гедко когда свободные комнаты, да и кухня не пгостаивает. Да! Напали же недавно на пгистани, ночью подошли. Угнали несколько самоходных плавсгеств, двое гебят из погганичников погибли. Отбились, Аслан лично потом погоню организовал, но не догнали… ушли в пготоку Новой.

– А чего не догнали? Есть же у Аслана быстроходные суда.

– Много вгемени потегяли, пока пигс тушили, они же, когда убегали подожгли одну шлюпку, ну и на пигс пегекинулся огонь, все же дегевянное, сухое.

– Похоже эти, как их… «Сомалийцы» вроде.

– Навегное. Левая пготока очень опасна. Это сейчас известно, а ганьше много там кто пгопал.

– Понятно, то есть не скучаете вы там?

– Нет, Сеггей Николаевич, не скучаем.

Вернулись бойцы с форта, и Фима засобирался.

– Ну мы назад, не будем тегять вгемени, очень гад… кхм… пгиятно было вас видеть.

– Ну удачи, ждем в гости, – ответил я, пожав его руку.

Проводив взглядом паром, я связался с Федором.

– Ты как там, справляешься?

– Да,

Николаич, трудимся. Ты будешь?

– Нет, Федор, тут поселенцы организовались, надо размещать, кормить, беседовать. В общем, если что, я на хуторе.

– Ясно, ну вечером заходить с докладом?

– Я свяжусь с тобой.

– Принял.

До хутора шел медленно, не торопился. Из головы не выходили эти налетчики, что «свернули кровь» в Лесном. А если наблюдатели на Васином острове наняты шпионами этих самых налетчиков, для разработки плана нападения? – задавал я сам себе вопрос и тут же отвечал: – Вполне, остров в условиях современного мира богатый, есть свой флот… есть что угнать, есть что забрать.

Да, тоскливо как-то… вот никакие военные действия нам сейчас не нужны, работ на «железке» еще не на одну декаду, а тут на Сахарном им вообще конца и края не видать. Да и потом, воевать как-то не хочется, потому что планов много, а с реализацией не вытягиваем, ни по срокам, ни по количеству завершенных дел. Радует только аграрное направление, хуторяне у нас постоянно в списке отличившихся.

На хуторе было шумно и, надо теперь заметить людно. Михалыч, обрадованный пополнению, и надеясь, что если не все, то хотя бы большинство в будущем захотят жить на хуторе, организовал прием поселенцев, как было принято раньше говорить – на высоком уровне, то есть сразу организовал горячее питание, после чего, составив список, выделил всех семейных, которых оказалось всего три семьи, и заселил их в щитовой барак, туда же мамаш с детьми, остальных приняли по своим домам хуторяне. Выйдя к хутору, я увидел, как Михалыч выхаживает вдоль навеса столовой и, разговаривая с кем-то по рации, выразительно жестикулирует одной рукой. Подойдя ближе, понял, что он разговаривает со столяркой и договаривается насчет стройматериала для нового барака. Да уж… это не хутор, а целое село теперь получается.

– Ну что, Михалыч, подкинул тебе Фима работенки? – спросил я его, когда подошел ближе.

– Да ну что ты, Николаич, это ж радость какая, и детишек вон… – он нацепил на нос очки, открыл свою тетрадь и начал перечислять: – Ага, вот… детишек значить, восемь, от четырех до двенадцати лет, три полноценные семьи, и двадцать два человека одиноких выживших, итого шишнадцать мужиков и дюжина баб.

– Хорошо. Где Макарыч?

– Так, а вон он, под навесом столовой сидить, беседы беседует.

– Ну, пойду, послушаю.

Я подсел за стол в столовой и тихо сидел и слушал, лишь иногда задавал уточняющие вопросы опрашиваемым. Когда собеседование было закончено, мы с Макарычем отправились обратно в поселок на попутном мини-тракторе, что делал уже не первый рейс со столярки с пиломатериалом. Тракторист любезно подвез нас до форта.

– А это что за склад мне тут устроили? – спросил Макарыч, когда мы спустились к нему в «застенки».

– Это я распорядился, Алексей Макарыч, пусть у вас пока полежит.