Архимаг
Шрифт:
— А вы почему все ещё живы? — совершенно искренне удивился маг, обнаружив, что на складе по-прежнему полно народу. — Да поглотит вас священный огонь Гибила, черви!
Разумеется, заклятие подействовало в ту же секунду — Ванесса не успела даже крикнуть, чтобы он не смел убивать арестованных. Банда Полякова стремительно завершала свое существование — все её члены по слову Креола превратились в ходячие факелы. Склад наполнился диким ором и воплями — гореть заживо очень больно. Один факел вспыхнул даже на улице — кому-то все же удалось под шумок ускользнуть.
Пламя Гибила за считанные секунды
Ванесса понимала, что следует отругать его за массовое убийство — ведь на её глазах только что произошла такая бойня, рядом с которой все, что совершил недавно осужденный Флетчер, казалось проделками невинного ребенка! Но сейчас ей было не до этого. Она уперла руки в бока, подошла к Креолу вплотную и требовательно воскликнула:
— Ты почему так поздно, а?! Я тут… а он… ага! Гад, гад, гад, гад!!!
Вон с силой пихнула мага в грудь. И ещё раз, и еще. Тот моргал глазами, недоуменно уставившись на разбушевавшуюся ученицу. Она прекратила экзекуцию только после того, как заметила, что весь низ рубашки Креола пропитан кровью.
— И это твоя благодарность? — обиженно надулся маг. — Дождешься от вас — что здесь, что в Шумере…
— Ой, а что это с тобой? — растерянно спросила Вон, указывая на кровь.
— А ты как думаешь?! — раздраженно огрызнулся Креол. — Я же не мог найти тебя без маяка… быстро, по крайней мере! Пришлось вызывать демона. В легионе Элигора розыском потерянного занимается Андромалиус, а его услугу я уже истратил… да ты его помнишь.
— Помню?
— Конечно. Это же он мне тебя и притащил… хотя этого я не просил!
— А, тот панк из музея… — припомнила Вон.
— Кто? — не понял Креол. — Так или иначе, пришлось вызывать Ниннгхизхидцу, а с ним у меня договора нет. Знаешь, сколько крови пришлось заплатить ему за помощь?! Моей собственной крови! Вот скажи, зачем ты сломала маяк?!
— Я сломала?! — возмутилась Ванесса. — Да это кто-то из этих его сломал! Вот этот, кажется… или этот…
Ванесса с отвращением и растерянностью смотрела на обгоревшие и погрызенные трупы, но теперь отличить их друг от друга стало весьма затруднительно.
— Ладно, допустим. А зачем ты выпустила ийра? Я для этого его ловил?!
— Я выпустила?! — вспылила Ванесса. — А ты меня предупредил, что из этого кольца нельзя стрелять очередями?! И вообще — у меня не было выбора, меня пытались сожрать! И это ты виноват!
— Я?! — Теперь настала очередь Креола обижаться на несправедливое обвинение. — При чем здесь я, ученица?! Это разве я наслал на тебя демона?!
— Не ты, — не стала возводить напраслину Вон. — Но ведь натравили его на тебя! А я просто невинная жертва! Я прожила двадцать четыре года и ни разу не видела даже самого маленького демона! А с тех пор как познакомилась с тобой, они так и лезут изо всех щелей!
— Подумаешь, двадцать четыре года… — усмехнулся Креол. — Вот у меня целых три возраста. Абсолютный — пять тысяч лет с небольшим. Личностный — девяносто три с половиной. И биологический — чуть меньше тридцати. Да, думаю, где-то двадцать девять…
— А
Машину действительно было жалко — Ванессе подарили её на совершеннолетие, и она ездила на ней уже довольно-таки долго.
Креол виновато посмотрел на девушку и протянул руку. Довольно неловко — он все ещё не до конца освоил этот непривычный ему жест.
— Счет ничейный? — предложил он.
— Ничейный, — сквозь слезы улыбнулась Вон, но руку пожимать не стала. Вместо этого она ещё раз шмыгнула носом и заключила своего личного мага в объятия. Тот только крякнул — у него все ещё болела рана на животе, оставленная собственным ритуальным ножом, — но сопротивляться не стал.
Дружеские объятия несколько затянулись и уже не очень походили на дружеские. Креол неожиданно поймал себя на мысли, что ему это приятно, и совершенно искренне удивился. Он даже понюхал волосы Ванессы, чтобы проверить, не замешаны ли здесь какие-то враждебные чары. Как известно, у человека нет чувства для восприятия магии, и чародеям приходится пользоваться теми, что есть. Маги «видят» магическую ауру, «слышат» магические всплески, «чуют запах» чар и даже могут отличить артефакты на ощупь.
Разумеется, Ванесса почувствовала, что её обнюхивают. Естественно, она совершенно неправильно это истолковала. Сейчас девушка гадала, как далеко осмелится зайти этот наглец из солнечного Шумера, и одновременно пыталась решить нравственную проблему — давать ли пощечину или черт с ней, с девичьей скромностью? Впрочем, с ней-то она рассталась ещё задолго до встречи с Креолом…
Ее размышления прервал странный звук. Что-то вроде пароходного гудка, только более тонкий и певучий. Земля под ногами еле заметно содрогнулась, как будто где-то рядом приземлилось что-то тяжелое.
— Это ещё что за… — начала Ванесса, выскакивая наружу через пролом, проделанный Хубаксисом, и осеклась. Шеп со все ещё ошарашенным видом вышел вслед за ней и окончательно превратился в соляной столп. Зато Креол приосанился и посматривал вокруг чрезвычайно гордо.
Пока Вон развлекалась на старом складе, вечер успел превратиться в ночь. Прохладную декабрьскую ночь — счастье, что она жила в теплом городе Сан-Франциско. Сегодня было новолуние — совершенно черное, безоблачное небо густо покрывали яркие точки созвездий. В сотне метров от дверей склада начиналось море — точнее, Тихий океан. Сегодня он был действительно тихим — широкая гладь воды напоминала огромное зеркало, не испорченное ни единой трещинкой. И на фоне великолепного ночного пейзажа взору Ванессы и остальных открылось это.
Представьте себе колоссальных размеров монету с ребром толщиной метра в три. Эта монета висит в воздухе над водой, и от её переднего края отходит что-то вроде трапа. А на ней покоится мрачный готический особняк, вершину которого украшает мачта с медленно вращающимся человеческим глазом. На балкончике второго этажа за штурвалом стоял мрачный усач в форме кавалерии Конфедерации. Сквозь него все просвечивало…
Дверь старого особняка Катценъяммера распахнулась, и на пороге появился чопорный домовой в ливрее дворецкого.