Архангел

Волк Карина

– Возненавидит, – простонал я. А сейчас она, пи..ц, любит меня всем сердцем. Да Наташа всеми фибрами своей изнеженной души желает, чтобы я исчез из её жизни и больше никогда не появлялся. Я только исполню её желание. К тому же предоставлю шикарную квартиру, тачку с шофёром, но и деньгами не обижу.

Сердце, с каждым произнесённым словом, безумно вздрагивало, причиняя огромную, нестерпимую боль, но принуждать больше Наташку не собирался.

– Дурак, ой дурак, – не скрывая гневных ноток, выругался Роман. – Проверяешь, думаешь Наташка, поведётся на бабло, а сам втайне надеешься, что девочка будет изнывать от ревности,

умолять начнёт и, в конце концов, на коленях к тебе приползёт. Только вот план твой го..но, ни её, а себя на колени поставишь и будешь долго вымаливать прощение. Вообще, не понимаю, почему ты до сих пор не извинился перед Наташей? Зачем тянешь кота за все подробности!

Обречённо опустил глаза. Должен признаться, что боюсь просить прощения…Чувствовал, что Наташка меня уже никогда не простит…Никогда…

– Закончил свою браваду, – иронично улыбаясь, поинтересовался я, – а теперь возвращайся в прежнее положение, болезненный. А то медсестру придётся вызывать, чтобы укол тебе успокаивающий в мягкую мышцу поставила.

Роман прилёг на кровать и мечтательно глядя в потолок, воодушевлённо прощебетал, – ты бы видел здешних медсестёр, от таких любой укол готов принять. Девочки загляденье. Боже! Когда открыл глаза и увидел белоснежного ангелочка с аппетитными формами, подумал, что в раю, – он уныло усмехнулся. – Хотя у меня столько грехов, что меня даже в ад не пустят, максимум…

Не успел Роман закончить фразу, как дверь робко постучали.

– Войдите, – отозвался я и перевёл глаза по направлению к выходу.

На пороге появилась миниатюрная медсестра в коротеньком халатике, невольно пробежал взглядом по ножкам девочки и оценив параметры, произнёс, – понимаю, такие искусницы, кого хочешь на ноги поставят.

– И у кого хочешь встанет, – мелькнула пошлая мысль в моей голове.

– Роман Дмитриевич, простите за беспокойство, я пришла забрать капельницу, – кокетливо хлопая ресничками, сладким голоском прощебетала девочка и, быстро перебирая ножками, потопала к Роману.

– Вот думаю, может и мне подлечиться, – игриво кривя губы, с заигрывающими интонациями в голосе, пропел я.

Внимательно посмотрел на филейную часть малышки, когда она, согнувшись, возилась с Соколовским и невольно поймал себя на мысли, что, даже разглядывая другую бабу, всё равно думаю о Наташе. Представляю её в лёгком белоснежном халатике, под которым отсутствует нижнее бельё.

Наташа – моё наказание. Вот что значит мучительная, губительная любовь. Угораздило же меня полюбить девушку, которая никогда не ответит мне взаимностью. Какое же отвращение она ко мне испытывает, если решилась на столь ужасный шаг, собственную гибель разыграла, сговорилась с Ангелиной.

– Наташа, моя таблетка от всех болезней, – с грустью пробубнил себе под нос и перевёл глаза на Соколовского, который ехидно скривил мордочку. – Только вот таблетка недоступная.

– Что? – удивлённо полюбопытствовал я.– Почему бы для профилактики не полежать в больнице, подлечиться, так сказать, подлатать себя.

– Ты прав, подлечиться тебя надо, – неожиданно согласился со мной Соколовский и ехидно добавил, – в психиатрическом отделении, пусть тебе мозги промоют.

Девушка хихикнула и искоса посмотрела на меня.

– И желательно, чтобы тебя и Наташку в одну палату определили. Полежите, отдохнёте, глядишь и разум к вам вернётся, и вы осознаете,

что созданы друг для друга.

Невольно растянул губы в удовлетворённой улыбке. Не отказался бы оказаться с Наташей в замкнутом помещении на пару дней, только вот она категорически будет против.

– Спасибо вам, Анюта, – поблагодарил Соколовский и галантно поцеловал ручку малышке.

– Слышь, джентльмен хренов, – озорно выкрикнул я, – смотри, Настя узнаёт о твоих фривольностях, сразу в урологическое отделение поедешь и наложат тебе гипс на причинное место.

Указал глазами на интимную часть Соколовского, явно намекая, что его своенравная и ревнивая супруга церемонится не будет, быстренько ему мозги вправит.

Медсестра Анюта покраснела и смущённо улыбаясь покинула палату.

– Вот похотливый маньяк, девчонка от стыда чуть «сквозь землю не провалилась», – попытался пристыдить меня Роман, сдерживая смешок. – Тем более, что ничего пошлого я не делал. Лишь поцеловал ручку своей спасительницы.

– Сокол, ты наивный, маленький мальчик, такие девочки как она здесь не только медицинские услуги оказывают, но и куда более интимными вещами занимаются, – равнодушно буркнул я. – И видел я твой взгляд. Смотрел на неё, как кот на мясо, едва-едва слюнки не потекли.

Соколовский помрачнел и глубоко вздохнув, печально констатировал, – Архангел, разве можно быть таким циником.

Друг сурово блеснул глазами.

– Аня порядочная девушка, ни разу за всё время моего здесь пребывания, ни разу, слышишь, ни разу, не позволила себе кокетливого поведения по отношению ко мне.

– Понятное дело, она в агрономы не записывалась. Ты же сюда почти овощем поступил, – с сарказмом ответил я и оперативно подскочил к Соколовскому, когда увидел, что мужчина пытается встать с кровати. – То, что ты выжил самое настоящее чудо.

– Чудо-юдо, – буркнул друг.

– Брат, подожди, – взволнованно попросил я.– Куда ты вообще собрался? Лежи, отдыхай, потолком любуйся.

– Иди к чёрту, – отправил меня в путешествие друг, но при этом помощь мою принял. – Надо ноги размять, а то действительно валяюсь, как овощ на грядке. Скоро ноги атрофируются, совсем ходить разучусь.

Соколовский упрямо проигнорировал мою просьбу и продолжил подниматься с кровати.

– Лёша, я не буду давать тебе советы, у нас уже давно не страна советов, – встав на ноги и сжимая моё плечо, продолжил, – но ты для меня не чужой человек, ты мой брат, поэтому для меня не безразлична твоя судьба, но и сам понимаешь Наташа, для меня тоже важна. Подумай, прежде чем совершать необдуманных шагов.

Соколовский пристально заглянул в мои глаза.

– Ты взрослый мужик, но иногда ведёшь себя, как капризный ребёнок. Прёшь, напролом не задумываясь о последствиях.

Друг угрюмо свёл брови.

– Время нельзя измерить, как мы измеряем расстояние между двумя точками. «Время» никуда не уходит. Но сосредоточиться на проживаемом моменте – задача для человека почти непосильная. Мы постоянно думаем о содеянном и о том, что могли сделать это лучше, о последствиях наших действий и о том, почему не поступили, тогда как должно, – огорчённо провозгласил друг. – Или же мысленно устремляемся в будущее, пытаясь представить себе, что ждёт нас завтра, как предотвратить опасности, которые встретятся за поворотом, как справиться с ними и добиться того, о чём всегда мечтали.