Аргонавты
Шрифт:
Был еще один красивый мужчина, он был из молодых учеников. Когда я служила в одном доме, он впервые со мной познал женщину. Исчерпав все ухищрения любви, юноша истаял телесно и погиб ранней смертью. Так гаснет огонек в фонаре. Двадцати четырех лет он был погребен. У него были такие же впалые щеки, провалившиеся глаза.
Был еще один, усатый, краснолицый. Не будь у него усов, он был бы как две капли воды похож на нашего царя, у которого я столько натерпелась в тайнике храма.
Как я ни привыкла к развратной жизни, но таких мучений, как от этого, мне еще испытать не доводилось. Он не отличал дня от ночи. Я считала его злейшим врагом, но есть же предел человеческой жизни. И этот неукротимый силач тоже обратился
А мужчина со смышленым выражением лица,- волосы над выпуклым лбом, когда я была гулящей среди разных гостей, ходивших ко мне каждый день, был один хранитель склада для зерна, привозимого из-за моря. Он так глубоко полюбил, что готов был ради меня расстаться с жизнью.
Никогда не забуду ничего, что делил с тобой! Ни печалей, ни радостей.
Он дарил мне то, что люди больше всего жалеют на свете, золото и серебро, и платил за меня госпоже, у которой я была в подчинении.
Как постыдно! Как презренно!
– закричала старуха.- Однажды я пришла к подножию горы, с которой видно море, я хотела утопиться, но меня удержал один мой старый знакомый, случайно встретившийся мне по дороге. Он построил для меня хижину, покрыв ее листьями травы. О, чужеземец! Пусть эта исповедь в моих прошлых грехах будет, чтобы рассеялись черные тучи в моем сердце, и оно засияло чистым светом луны, чтобы радостной была для тебя эта ночь. Я прожила всю свою жизнь одинаково, без семьи, что пользы мне что-нибудь скрывать? И пусть даже жизнь моя текла нечистым потоком, но разве может теперь рассказ о ней замутить мою душу?
– добавила она и исчезла, словно растаяла.
Ясон, помолчав, обратился к одному из стоящих рядом с ним, возле жертвенника:
Скажи, приятель, не знаешь ли ты, с кем я сейчас здесь говорил?
Это была дева в лиловом, она часто является в храм, но немногие удостаиваются ее внимания, видать, ты ей пришелся по душе,- ответили ему.
Ясон вздрогнул.
Глава 14
АРГОНАВТЫ У ФИНЕЯ
Теперь, значит, можно снова взять направление на восток, по открытому Понту,- сказал Ясон, вглядываясь в морскую даль. Но крылатые сыновья Борея предложили Ясону другое.
Здесь, вблизи,- сказал Зет,- есть город, в котором царит Финей, муж нашей сестры Клеопатры.
Перед долгим последним перегоном нам не грех отдохнуть, и царь Финей охотно примет нас,- добавил Каланд,- а помимо того, нам двум будет приятно обнять сестру, зятя и племянников.
Все согласились. Но с ожидаемым гостеприимством аргонавтов постигло разочарование. Жители города лишь робко выглядывали из своих домов и приближающимся аргонавтам делали тревожные знаки, чтобы они поскорей уходили, а перед царским дворцом сидел у пустого стола несчастный, обессиленный слепец.
Кто это?
– прошептал Зет.
Неужели Финей?
– вторил ему Каланд.
Несомненно он...
Но почему он слеп?
И что все это значит?
Аргонавты недоуменно перешептывались между собой. Пока они недоумевали, из соседнего дома выбежал какой-то юноша; робко озираясь, он положил перед Финеем ломоть хлеба и миску с похлебкой, после этого он еще быстрее бежал обратно. Финей жадно набросился на принесенное. Но в то же время в воздухе послышался шум крыльев, к несчастному спустились два чудовища, полуженщины-полуптицы и закопошились перед ним, вслед за тем они снова взлетели в воздух. Финей сидел на прежнем месте, но хлеб был похищен, а из миски поднималось такое зловоние, что невозможно было к ней прикоснуться. Несчастный глухо застонал.
Быть может, тут и его вина,- сказал Каланд Зе- ту,- но прежде всего надо освободить его от этих чудовищ. За дело.
Они расправили свои крылья, и, выхватив мечи, устремились против мучительниц, те с жалобным визгом умчались.
Долго летали Бореады, гоня гарпий, пока не приземлились на одном из отдаленных островов в море.
Сраженный копьем Гарпий, Калаид замер и упал навзничь. Глаза его медленно стали закрываться, дыхание становилось тише и, казалось, прервется совсем. Яд, которым был смазан наконечник копья, растекался по телу. Рана раскрылась. Но, о чудо! Ни жгучая боль, ни смертоносный яд не мучили его. Калаид лежал недвижим, словно заснувший после долгого пути усталый странник. «Какой безмятежный сон»,- думали, кружившиеся над морем дикие птицы.
О Калаид, брат мой!
– воскликнул Зет.- Почему я не отговорил тебя от опасного полета? Почему не вышел вместо тебя на поле брани? Почему не я, а ты должен умереть? Неужели же Мойра так несправедлива к тебе: та, которая должна покровительствовать, молча взирает на творимое зло. Нет. О, богиня Мойра, прикажи своим воинам разыскать в Фесалии самых искусных лекарей, пусть они осмотрят моего брата,- молился Зет.
Не прошло и часа, как несясь черной молнией, стремглав приближались к Бореадам крылатые пегасы, на спинах которых восседали седовласые всадники. То были сорок самых искусных врачевателей, собранных и доставленных богиней Мойрой со всех концов Фесалии. Они осмотрели Калаида, и каждый покачал головой. Лица их выражали недоумение и горький испуг. И в самом деле, что может спасти от змеиного яда, проникшего в сердце? И только один, самый старый лекарь, всю жизнь проживший на отдаленном острове, подумав, сказал:
Есть только одно средство. У северных границ Фесалии, там, где земля касается неба, есть гора. На вершине ее растет много трав. Эту гору легко узнать - она стоит особняком. Прозывается же она Пелион. Поистине волшебное место, где покоится кентавр Хирон, мудрый наставник Ахилла, друг Геракла, учитель доблестного Ясона... Там растут травы, целебней которых нет ничего на свете, и среди них есть такая, которая одна способна выгнать яд из сердца Калаида. Трава эта очень редкая и по действию своему подобна нектару. Собирают ее и пелиады, тамошние бореады, приходят рвать ее и местные женщины, живущие в селениях у подножия горы. Очень много времени тратят они на поиск травы, часами ползают на коленях, раздвигая руками стебли. Говорят также, что лакомятся чудо-травой и животные, и даже обезьяны, приходящие за ней невесть откуда. Трава эта похожа на стебель с цветком. Стебель не зеленый, а синевато-поднебесный, на самом же кончике его алая звездочка. Но торопитесь: человек, пораженный ядовитым копьем, умирает, не пережив первого заката. Осталось всего полдня.
Целых полдня! Разве это мало?-воскликнул доблестный Зет.
Он взмыл в воздух и устремился на север.
Никто не мог остановить его в этот миг: он сам решился доставить брату целебную траву.
Он мчался, как стрела, со свистом прорезал облака, то взмывал, как вихрь выше самых высоких гор, то опускаясь к самой земле, уподобляясь громадной змее, оставляя за собой дымящийся столб пыли. Казалось, скорость его полета была стремительней урагана, и Зет, забыв обо всем, мчался вперед, не жалея сил. Лишь однажды поглядел он на солнце и ужаснулся: величественное светило невозмутимо двигалось, оставив далеко позади свой зенит.
О, всемогущий Гелиос,- взмолился мужественный Зет,- ты можешь все: останови на время свой неумолимый бег, помоги мне спасти своего брата!
Даже я не могу остановить время,- сокрушающим небо голосом, произнес бог Солнца.
Единственное, что в моей власти - на минутку задержать ход светила. На большее не способен даже я,- и, сомкнув руки кольцом, Гелиос держал их так минуту, сокращая солнечный бег, увеличивая век земной.
И хотя за минуту Зет умчался очень далеко, он чувствовал, что силы покидают его.