Арго. Заря мечей
Шрифт:
— Уж надеюсь, я не допускаю ошибку, пуская вас внутрь, — оправдывался сам перед собой пустивший их эльф.
— Ты бы совершил ошибку, не пустив нас, — похлопал его по плечу Левален.
Стражники быстро осмотрели прибывших. Поняв, что оружия у них при себе нет, как и ничего другого, они повели их по мосткам в здание порта. В этой его части было тихо, так как рыбаки, торговцы и другие эльфы пользовались другой частью порта.
— Я так понял, про Эленвен вы уже знаете, — сказал Табер, пытаясь выяснить ситуацию.
— Нет, мы их тоже подговорили, продолжаем
— Вы не знаете? — ответил эльф Таберу, игнорируя остроты Левалена. — Столица пала под натиском каких-то монстров с юга. Корабли, которые спаслись, уплыли сразу на Зверолюдские острова, сейчас должны уже отплывать оттуда на Цвейт, — эльф повернулся к Левалену. — Вы ведь оттуда? Все так, как говорят?
— Эленвен потерян. Не знаю, сохранят ли они жизни тем, кто остался там, но то, что погибли тысячи людей, абсолютно точно. Город разрушен чуть ли не до основания, — ответил Левален.
Левален, Ацелас и Табер оказались внутри здания. Здесь людей оказалось чуть больше, но все они были работниками порта. Эльфы носились с бумагами, заполняли документы, кричали друг на друга. Похоже, ситуация отразилась на работниках порта не лучшим образом, а работы прибавилось.
— Мы отведем вас в гостевое крыло, вы примете ванну, переоденетесь и будете ожидать нас. Как проверим, являетесь ли вы теми, кем представились, оставим вас. Если все будет в порядке, отведем вас к леди Лариане, как она освободится.
Левален, Ацелас и Табер уже находились в специальной комнате, в которой приглашенные гости ожидали, пока леди Лариана соизволит придти к ним. Левалену, наконец, тщательно обработали все раны. Теперь он выглядел куда лучше, но вот левую руку и ухо, конечно, восстановить не удалось. Может, некоторые умельцы с Цвейта и смогли бы вернуть части тела, наложить чары, дающие так называемые магические конечности, или, хотя бы, косметически заменить их, но здесь, в Порт-Серине, таких не было.
Ацелас почти никак не изменился после побега из Эленвена — молодой принц Оплота лишь снова стал опрятным и чистым. Всем выдали по новому комплекту одежды, подчеркивающему их знатность. Но если знатный статус был привычен Ацеласу и Левалену, по Таберу было видно, что он рыбак, даже в изысканных нарядах.
Табер отказался сбривать бороду и длинные волосы, но их привели в порядок: промыли, расчесали и, все же, немного подравняли. Как бы он ни скрывал, ему нравился новый облик. Даже кожу его почистили, так что привычная красноватость лица и небрежность рук ушла. Несмотря на внешний вид, держаться как благородный человек он не умел. Говорить тоже.
— Тебя можно выдать за знатного, только если посадить в конкретную позу, не двигать и запретить говорить, — усмехнулся Левален. — Благо, нет нужды скрывать то, что ты рыбак.
— Я всю жизнь прожил
Левален встал с дивана и подошел ближе к Таберу, который стоял возле окна и смотрел на город.
— Если причисляешь меня к умникам знатных кровей, или считаешь, что мне пришлось легко, посмотри на меня, — Табер продолжал стыдливо смотреть за окно. — Ты думаешь, это от хорошей жизни? Я родился таким же селянином, как ты. Я не из семи главных семей Цвейта, более того, во мне не течет ни капли крови дворянина. Я тренировался, работал, грыз землю за лучшее место в строю, потому что хотел защищать свое государство. Думаешь, я пошел в элитный отряд, потому что хотел лучшей жизни? О, поверь мне, лучшая жизнь – жизнь рыбака на отшибе! Спокойная, размеренная и тихая. Но у меня другая цель, к которой я шел, и к которой пришел. Как и у каждого эльфа, который был в элитном отряде Дариана Нарида… Который нынче представляю я один. Вот эти шрамы на мне оставила схватка с горгульей, а не утонченная беседа и светский ужин! Так что, будь добр, прояви уважение. Может не к тем, кто всю жизнь отсиживался в замке, но хотя бы к тем, кто всю жизнь эти замки защищал!
Левален закончил говорить и вернулся на диван. Табер и головой не повел. Ацелас, все это время слушавший в стороне, подошел к Таберу:
— Он пару дней назад потерял всех товарищей, руку и ухо. Не будь категоричен к нему, он не со зла, просто ему тяжело, — Табер понимающе закивал.
В коридоре послышались шаги стражников в латах. Перед дверью они остановились, а в помещение вошла высокая, худая женщина с напудренным лицом, лет ста шестидесяти, в белом одеянии и золотых украшениях.
— Здравствуйте. Простите за долгое ожидание, в связи с падением Эленвена забот значительно прибавилось, — женщина как будто не говорила, а летала на облаке: так легка была ее речь. — Беженцы заполняют город, скоро стены треснут от них. Корабли то прибывают, то отбывают, и почти обо всех я должна знать…
Женщина посмотрела на молодого мальчика. Он тоже ее узнал – она часто приезжала в столицу к его отцу.
— Ацелас, здравствуй, — женщина подошла ближе и обняла мальчика. — Как жаль, мой мальчик, как жаль… Столько пережил!
— Здравствуйте, леди Лариана. Вы не знаете, что с моим отцом? — поспешил узнать Ацелас.
Женщина замялась.
— Большая группа беженцев из Оплота направилась в Лозу, которая на севере. Твой отец их возглавлял, но… — глаза женщины намокли. — Твой отец погиб, защищая эльфов. Прости, Ацелас…
Женщина начала рыдать и снова обняла принца. Лариана и Истлар были хорошими друзьями. Может они и общались по долгу службы, но со временем оба начали радоваться, приезжая друг к другу. Когда Ацелас начал ездить с отцом по Оплоту, он особенно любил приезжать именно в Порт-Серин, потому что леди Лариана всегда хорошо обходилась с ним. Но теперь он будто и не помнил этого.