Аргентина
Шрифт:
С Чистовой вышло все по-другому. В тот день он разыскал в городе затерявшуюся среди высоток церквушку, накануне вспомнив о дате смерти родителей. Впервые за время эмиграции, увидев голубые купола с крестами, так напомнившие ему Россию, Борис с волнением зашел в церковь, чтобы поставить свечи за упокой души отца, матери
«Зачем я тогда сделал это?» – впервые подумал он. Но сейчас уже поздно об этом рассуждать: Чистова мертва и в этом изначально виноват только он, Борис Бугров. Почему он тогда не остановился? Она казалась ему легкой добычей. Соблазн получить большие деньги был так велик, что он спланировал все действия, даже не сомневаясь в их правильности, рассуждая, как Робин Гуд, что неспроста семья с тремя детьми эмигрировала из России, распродав там все имущество. Они с Жориком начали за ней слежку. Установили фамилию, состав семьи. Вариант прямого ограбления не проходил, так как она держала деньги в банке.
Размышляя тогда о том, как вынудить Чистову расстаться с деньгами, Борис вспомнил про складской вагончик на ферме Хуана. Огороженный с трех сторон забором, с решетками на окнах, выходящими наружу, он идеально подходил для временного размещения там не только материальных ценностей, но и людей. Именно серый, потемневший от времени деревянный забор, с прибитой по верхней кромке колючей проволокой, как две капли воды похожий на один из многочисленных заборов Владимирской тюрьмы, где он отсидел пять лет, навел его на мысль похитить у Чистовой ребенка, дочь. Посвященный в план похищения, Хуан освободил территорию и привел помещение внутри вагончика в
Бугор тяжело вздохнул и сел, подняв спинку кресла. Спасительный сон не приходил. Приоткрыв боковое стекло, он закурил сигарету. Они уже въехали на улицу, где была его съемная квартира. Вспомнив о вагончике за забором, он задумался о том, как поступить с пленницей теперь, когда все зашло так далеко. Дочь не должна знать, что ее матери уже нет в живых. Известие о гибели матери может резко изменить ее поведение, даже несмотря на то, что сейчас она под действием успокоительных. После истерик первого месяца заточения они вынуждены были начать давать ей таблетки.
Словно прочитав его мысли, Жорик неожиданно задал вопрос:
– Что с девчонкой делать будем, босс? Ты ж вроде хотел на ней еще денег срубить.
– Тебе чего, этого бабла мало?! – Бугор неожиданно раздраженно повысил на него голос, и, не ожидавший такого ответа, Жора замолчал.
Бугор ненадолго задумался. Он давно не был на ферме. И уже миролюбиво спросил помощника:
– Ты когда к Хуану последний раз ездил, как там обстановка?
– Работников он, похоже, поменял. Рожи новые, точно. Пришибленные какие-то! Трое их было. Тихие какие-то. Не говорят ничего. Ходят как тени, чего-то там шевелятся. В навозе ковыряются. Может, обкуренные? Те, что раньше работали, поживее этих были. Пастухов не видел. Загоны пустые. Днем же приезжал. Все стадо на выпасе. Хуана дома не было, – примирительно ответил Жорик.
Вспомнив вторую часть вопроса, он в спешке продолжил:
– Да! Все ништяк! Ничего нового. Кухарка готовит. Все та же. Баба эта толстая. Жена его на кухне тоже постоянно. Что сами едят, то и девчонке дают. Там круглый год одно и то же.
Конец ознакомительного фрагмента.